– То, что я намерен сказать, должно быть, станет для тебя полной неожиданностью, – сказал он, – особенно в свете вчерашних событий. Но я должен у тебя просить руки Эмми.

Виктор в полном смятении уставился на Эшли.

– Эмили? – произнес он. – Ее руки?

– Я хочу жениться на ней. – Эшли, заложив руки за спину, сжал их. – – Жениться? – Граф все еще не пришел в себя. – Но она уже помолвлена. С Пауэллом.

– Тем не менее она выйдет замуж за меня, – спокойно проговорил Эшли. – Она совершеннолетняя. Мне не нужно даже спрашивать у тебя разрешения, я делаю это из вежливости. Но надо урегулировать вопрос о брачном контракте. Я имею все возможности для того, чтобы создать ей жизнь, подобающую дочери графа.

Виктор, постепенно придя в себя, нахмурил брови.

– Эмили помолвлена, Кендрик, – сказал он. – Вчера было сделано оглашение. Ты сам присутствовал при этом.

Помолвка налагает такие же обязательства, как брак. К тому же и двух дней не прошло, как ты приехал в Боуден. Твоя выходка по меньшей мере неуместна, ты не находишь?

Он говорил с явным неодобрением. Трудно поверить, подумал Эшли, что Ройс моложе его. Ответственность, к которой обязывало положение, и семейная жизнь придавали ему достоинство, и он казался старше своих лет.

– Помолвку следует разорвать, – настаивал Эшли. – Она выйдет замуж за меня.

– Я прекрасно понимаю, – заметил Виктор, начиная раздражаться, – что ты понес тяжелую утрату, Кендрик, что возвращение домой и необходимость сообщить это известие семье выбили тебя из колеи, но...

– Но она выйдет за меня замуж, – повторил Эшли. – У нее нет выбора. У меня тоже.

Граф Ройс замер на месте и долго сверлил его пристальным взглядом, потом подошел к нему.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он.

– Именно то, что ты подумал, – ответил Эшли.

Он знал, что сейчас произойдет, и мог бы избежать этого. Но он не шевельнулся. Он ударился затылком о дверь, и на несколько мгновений у него потемнело в глазах. Его руки были по-прежнему сцеплены за спиной.

– Ты свинья! – с яростью и презрением произнес Ройс. – Я вызову тебя на дуэль, Кендрик!

– Как пожелаешь, – сказал Эшли. – Но возможно, было бы разумнее поговорить о деле. Если я останусь в живых после дуэли, ничего не изменится. Но если я погибну, а для Эмми возникнут.., последствия, то она окажется в невыносимой ситуации.

Он заметил, что Виктор, с трудом подавив гнев, обдумывает сказанное. У него раздувались ноздри.

– Это было изнасилование? – спросил он.

– Если она сама так скажет, – не сразу ответил Эшли. – Ты должен спросить у Эмми. Но ее ответ ничего не изменит.

Мы поженимся.

– Возможно, Пауэлл будет меньше, чем я, заинтересован в том, чтобы ты остался в живых, – заметил Виктор.

– Пусть он сам решит, – отозвался Эшли. – Я намерен встретиться с ним, как только закончу разговор с тобой.

– Нет! – резко бросил Виктор. – Это сделаю я, Кендрик.

Эшли подумал и кивнул.

– В таком случае перейдем к деловой части, – предложил он, указав на письменный стол.

– Не лучше ли нам продолжить разговор позднее? – возразил Виктор. – Такое трудно переварить. И, клянусь жизнью, трудно с этим смириться. Едва успев оплакать одну жену, ты вознамерился украсть другую из-под носа у очень приличного человека?

Эшли вскинул голову, но промолчал. Он отступил от двери, чтобы пропустить Виктора, но тот остановился и добавил:

– Мне придется строго поговорить с Эмми.

Она сейчас под моей защитой, и я никому не позволю расстраивать ее. Черт побери, если бы ты был настоящим мужчиной, Кендрик, то был бы там со своей женой и сыном и спас бы их из пламени или погиб вместе с ними.

Эшли снова промолчал. Челюсть болела, но он к ней не прикоснулся.

Эмили нашла лорда Пауэлла в малой гостиной, поглощенного разговором с Шарлоттой и Джеримайей. Она улыбнулась всем и поманила рукой лорда Пауэлла. Несколько смущенный, он последовал за ней. Эмили повела его в библиотеку, пропустила в комнату и тщательно закрыла за собой дверь. Лорд Пауэлл явно чувствовал себя неловко.

– Доброе утро, дорогая, – сказал он, протягивая обе руки. – Как приятно, что вы решили поздороваться со мной наедине. Но мы не должны долго оставаться вдвоем. Мы пока еще только помолвлены. – Он улыбнулся.

Она не ответила ему улыбкой и не взяла протянутые руки. Из кармашка она извлекла письмо, которое написала утром, как только проснулась. Она была удивлена тем, что смогла заснуть и, очевидно, проспала несколько часов.

Проснулась она с тяжестью на сердце: угрызения совести, которые она вчера предвидела, одолевали ее. Но она не позволила себе поддаться им. Она знала, что делает, понимала, какие будут последствия, и не имела права предаваться страданиям.