– Ты и выглядишь как легкомысленная девушка, тетя Марджори, – улыбнулась Агнес.

– Боже упаси! – воскликнула леди Куинн.

– Или лучше сказать, как молодая невеста, – уточнила Шарлотта.

– Красивая молодая невеста, – добавила Констанс.

Леди Куинн от души рассмеялась. Бракосочетание состоялось всего несколько часов назад в церкви святого Георгия при большом стечении гостей. По настоянию герцога свадебный завтрак был подан в лондонской резиденции Харндонов.

И сейчас, когда целая армия слуг бесшумно убирала остатки пиршества, гости разбрелись по комнатам и по саду.

– Послушай, дитя мое, – снова обратилась леди Куинн к Анне, – ты, должно быть, думаешь, что у меня полностью отсутствует чувство долга, потому что я привезла Эмили в Лондон на сезон, а сама в середине сезона вышла замуж да еще позволяю Тео увезти себя на две недели на озера. Я бы не согласилась – да и Тео не предложил, бы поездку, – если бы Эмили сама не убедила меня, что хочет поехать в Пенсхерст вместе с тобой и Харндоном.

– Эмили и меня убедила, тетя Марджори. Она хочет провести пару недель со мной и детьми. Мы скучаем друг без друга. Но она вернется в Лондон и проведет здесь конец сезона. Трудно поверить, как сильно она изменилась. – Анна посмотрела в другой конец бального зала.

Эмили сидела в низком кресле возле двери, выходящей в сад. Она была, как всегда, элегантна и красива, однако раскраснелась и выглядела слегка встрепанной в окружении детей, требовавших ее внимания.

– Не понимаю, Анна, – сказала Шарлотта, – почему ты разрешаешь Эмили ехать с тобой в Пенсхерст. Это неприлично. Джеримайя считает даже, что это скандально.

Она может поехать туда только в качестве невесты лорда Эшли Кендрика. Но при сложившихся обстоятельствах ей лучше было бы пожить, пока отсутствует леди Куинн, с Виктором или со мной.

– Мы с Виктором были бы счастливы принять ее, Анна, – добавила Констанс.

– Эмили совершеннолетняя, – решительно возразила Анна. – Ей хочется погостить в Пенсхерсте. Ничего неприличного в этом нет, потому что мы с Люком будем рядом с ней.

Леди Куинн отвела взгляд от Эмили и с удовлетворением заметила, что лорд Эшли – для нее теперь просто Эшли – стоит, опершись на каминную полку, в полном одиночестве, не участвуя в разговоре. С задумчивым видом он наблюдал за Эмили. Не напрягая воображения, можно было предположить, что он страдает от неразделенной любви.

Похоже, что все может сложиться очень удачно, решила леди Куинн. И жертвы, на которые пошли она и Тео, организовав собственную свадьбу, а потом и свадебное путешествие в самый разгар сезона, будут не напрасны.

Жертвы? Разве это жертвы? Леди Куинн взглянула на своего супруга. Он встретился с ней глазами, и они улыбнулись друг другу.

День был сонным, солнечным.. Внутри экипажа было тепло. Анна, укрывшись шалью, укачивала сына. Эмили, заметив, как двигаются ее губы и какое мечтательное выражение появилось у нее на лице, подумала, что она, должно быть, поет колыбельную. Наверное, и ей мать пела колыбельные песни до того как она потеряла слух, подумала Эмили. Она почти помнила их – почти, но не совсем.

Откинув голову на спинку сиденья удобного экипажа, Эмили с интересом смотрела в окошко. Хорошо было бы, если бы тетя Марджори и лорд Куинн не решили отправиться в свадебное путешествие. Хорошо было бы, если бы Эшли не приезжал в Лондон. Ей хотелось, чтобы ее жизнь шла без изменений до конца сезона. Она была счастлива – по крайней мере ей удалось убедить себя в этом. Если бы все продолжалось без изменений и дальше, то, возможно, самообман превратился бы в правду. А теперь она не была уверена в том, что сможет вернуться в Лондон через две недели.

Анна вдруг прикоснулась к ее руке и указала на что-то за окном. Вдали, за парком, показался большой дом, выглядевший весьма импозантно. По обе стороны от него располагались более низкие строения. За домом виднелись покрытые лесом холмы. Эмили наклонилась к окошку и увидела к востоку от дома шпиль церкви и окружавшие ее деревенские домики.

Отныне, где бы она ни находилась – на континенте с тетей Марджори, в Боудене с Анной или в Элм-Корте с Виктором, – стоит ей закрыть глаза, как она сможет представить себе этот великолепный дом и спокойный, мирный пейзаж вокруг. Отныне это было его место. Он был бы здесь счастлив, если бы вместе с ним на родину вернулись Элис и Томас. Но теперь он никогда не будет счастлив. Он любил жену и винил себя в ее смерти. Жить в этом доме для него, наверное, скорее наказание, чем удовольствие, печально размышляла Эмили.

Премиленькая деревня располагалась в центре зеленого луга, спускавшегося к реке. Дома в деревне были опрятными, ухоженными. Прохожие на улице останавливались и провожали взглядами их кортеж. Эшли здесь уже знали и, наверное, успели полюбить. Многие приветствовали его улыбками.

Экипаж свернул на мост, перекинутый через реку. Впереди виднелись ворота, ведущие в парк. Экипаж замедлил ход и остановился возле небольшого коттеджа, окруженного любовно ухоженным садиком. В садике вблизи розовых кустов копалась в земле молодая женщина. Она распрямилась при виде экипажа, но не улыбнулась и не поздоровалась.