Она застонала, когда меч короля зацепил ее незащищенное плечо, и этот звук в повисшей напряженной тишине слышал каждый.

На выглаженные тысячами сапог камни брусчатки старинной площади упали ярко-алые капли ее крови, но девушка даже и глазом не повела. Стиснув зубы, она с новой силой набросилась на короля, словно дикий волчонок, и на этот раз вместо обороны на мужчину одна за одной сыпались агрессивные атаки. Вайн не знал, правильна ли эта тактика, пробудившаяся под действием эмоций.

Но уже через минуту он понял, что все же эта девушка ничего не делала просто так — она всего-навсего решила ускорить этот бой. На лбу короля выступили капельки пота, он дышал неровно и отрывисто, меч дрожал в руке.

Король перестал атаковать, да и защищался он так, что это походило на первые занятия с мечом маленького ребенка. Ему оставались считанные минуты.

Совершая одну из таких атак, девушка выбила меч из руки короля. Не защищенный абсолютно ничем, король попытался воспользоваться своими кулаками, в результате чего лишился руки.

Девушка не раздумывая взмахнула мечом, отсекая королевскую руку. Толпа ахнула, и Вайну отчаянно захотелось закрыть сжавшейся от страха на его плечах Рейве глаза, но было уже поздно — девочка видела все. Рука упала на камни с глухим стуком, и король закричал от боли, схватившись за разрубленное предплечье. Кровь потекла по его пальцам, собираясь в лужицу на земле. По лицу мужчины было видно, что он неспособен терпеть эту боль. Он упал на колени, а потом и на спину.

Девушка не стала медлить: она налетела на него, как коршун, пронзив сердце мужчины мечом одним резким и отточенным движением. Желание править видно сразу.

Толпа гудела, она готова была прорваться сквозь ряды гвардейцев и таскать девушку, свою новую героиню, на руках, словно богиню.

Девушка бросила окровавленный меч на брусчатку — звон металла разнесся по площади, и тогда советник подошел к ней, тонувшей в овациях.

— Поприветствуйте новую королеву Лоури! — Объявил он.

Толпа разразилась криком, Вайну казалось, что его уши не выдержат этого, он снял Рейву с плеч. Девочка была бледной, как смерть — ей еще не доводилось видеть нечто подобное.

И он надеялся, что в ближайшем будущем не доведется.

Эралайн упала на грубо сколоченный из полусгнивших досок пол, стиснув зубы от боли в ушибленных локтях и ожидая еще большей от Тарварры. Вскоре твердый нос ботинка ударил ее по ребрам, и из глаз девочки градом посыпались слезы. Она попыталась сжаться, чтобы хоть как-то защитить себя, но рука Тарварры рывком подняла ее на ноги.

— Дерись, никчемная дрянь! — Заглядывая Эралайн прямо в глаза, прокричала девушка.

Она сунула в безвольную руку девочки рукоять меча. Эралайн заглянула Тарварре в глаза, пытаясь найти в них хоть капельку нежности и сочувствия, которая должна быть в ее сердце. Наверное.

В книгах, что Эралайн читала по ночам, старшие сестры были не такими. Они были добрыми и любящими, всегда защищая младших от всего на свете. Тарварре следовало бы быть другой, но она была такой, как все Многоликие. Жестокой, самоуверенной и безжалостной.

И почему про их клан перестали вспоминать обычные люди?

— Бери меч! — Закричала Тарварра, отвесив сестре пощечину.

Слезы с новой силой хлынули из глаз Эралайн, пальцы отказывались ей подчиняться и сжимать рукоять, словно принадлежали другому человеку. Меч со звоном упал на пол, и девочка всхлипнула от страха. Она не могла больше.

— Никчемность! — Заверещала Тарварра. — Я все расскажу отцу: он тебя высечет. Соскучилась по боли?

— Нет, Тарварра… — Прошептала Эралайн, борясь со слезами, подступающими к горлу. — Не надо…пожалуйста.

Девочка опустилась на колени перед сестрой, Тарварра усмехнулась, глядя на нее свысока. Глаза девушки хищно сверкнули, и она отвесила Эралайн очередную пощечину. Девочка прижала руку к ушибленной щеке, из носа у нее потекла кровь, капая на разорванную рубашку из грубой мешковины.

Тарварра опустилась на корточки, чтобы смотреть сестре прямо в глаза. Ее темные волосы выбились из хвоста, собранного на затылке, обрамляя лицо густыми длинными прядями. Глаза, губы, брови не выражали ничего, кроме каменного безразличия, хотя Эралайн знала, что сестра ни к чему не относилась равнодушно.

— Нет, Эралайн. Я все ему расскажу. Я не позволю тебе вырасти слабачкой. — Прошептала Тарварра вкрадчивым голосом. Эралайн показалось, что этот голос был похож на змеиное шипение.

— Я не слабачка. — Ответила она, заглядывая в темно-серые глаза сестры.