— У нее скоро дочь родилась, — добавил он, — а куда с ней в походе? 

— Так она... ну... — наверно, я покраснела, потому что Эдан улыбнулся:

— Отцом Ринна называла меня, а остальное значения не имеет. Всё одно пришлось возвращаться. Я, знаешь ли, изрядно накуролесил, повел себя недостойно брата-предводителя. 

Речь точно шла не о его женитьбе: он ведь не давал обета безбрачия, этого почти никто не делает. Значит...

— Ты что, убил того человека? Который не хотел продавать тебе Ренору?

— Я хотел ее выкрасть, но не удалось уйти тихо, так что... — он вздохнул, — пришлось прорываться с боем. Дело замяли, меня даже не лишили звания, но...

— Отправили на покой?

— Да. Я и сам не желал больше подвигов, а золота, — он усмехнулся, — золота я там взял немало, на две жизни хватит, а покажется мало — добуду еще. Только вот жизнь за деньги не выкупишь.

Я молчала, не зная, что сказать. Вряд ли Эдан искал утешения — разве я могла дать ему это?

— Все-таки я был счастлив, — добавил он наконец. — И тогда, в бесконечных походах, и потом, в Маленьком Дьюране. Пускай всего несколько лет, но...

— И ты не держишь зла на тетю Мальсенту?

— За что? Винить я могу только себя — за то, что не отказал брату и приютил его семью. А могу и не винить: зараза точно так же могла проникнуть в Дан-Дьюран с письмом от Грегора, от Жианны, от кого угодно. Поди знай, за что хватался гонец по дороге. А вот поджоги, — Эдан поднял на меня тяжелый взгляд, — я ей не прощу. Я не сказал, но прежде, чем я очнулся и взял дело в свои руки, несколько небольших селений все-таки успели спалить. Знаешь, что меня протрезвило?

— И что же?

— Запах, — негромко ответил он. — Ветер был в сторону Дан-Дьюрана. Я слишком хорошо знаю этот запах и ни с чем его не перепутаю. Я же брат-предводитель.

Я невольно сглотнула и только понадеялась, что...

— Живьем я людей никогда не сжигал, — сказал Эдан, словно услышав мои мысли, — а вот тела — приходилось. Не закапывать же их сотнями... А не уберешь — начнется мор. На жаре трупы быстро разлагаются, а падальщики всё сожрать не могут.

— Откуда в пустыне дрова, чтобы жечь?.. — зачем-то спросила я.

— Там есть горючее подземное масло, не слыхала? Добавить в него кое-что — оно даже в воде займется. Городок Реноры так и сожгли. Со всеми, кого не забрали работорговцы. 4e0863

Снова воцарилось тягостное молчание.

— Я никогда об этом не рассказывал, — сказал наконец Эдан. — Моим людям — нет нужды, они были со мной и видели это своими глазами. Реноре — тем более. Чужакам... 

— Если бы ты поведал о таком брату или моему отцу, а тем более женщинам, то тебя бы вовсе в чудовище превратили, — сказала я. — Правильно делал, что молчал. 

— Спасибо, не говоришь — нужно было съездить в обитель.

— Будто ты сам этого не знаешь. Но тебе было не до того, верно? А теперь уже и смысла нет.

Эдан кивнул, потом произнес:

— Чувство такое, будто вскрыл старую рану, мучившую столько лет, и выпустил гной. Жаль только, он выплеснулся на тебя.

Я ничего не ответила, только понадеялась: может, эта рана зарубцуется? Шрам останется на всю жизнь, он будет давать знать о себе, как же иначе? Но хотя бы перестанет доставлять ежеминутную невыносимую боль...

Нельзя столько времени держать в себе подобное, так нас учили. И что сталось бы с Эданом, не окажись на его пути маленькая сестра, как он меня называл по старинке. Теперь мы именовались послушницами — нас учили слушать и слышать... Вот и пригодилась моя наука.

Я думала о том, как быть теперь с этим знанием, стоит ли попытаться примирить Альрика с Эданом, — не разглашая откровений последнего, конечно же! — как совладать с будущей свекровью. Что говорить родителям — они наверняка удивятся, когда обнаружат, что я не обхожу Эдана десятой дорогой...

За этими мыслями я не заметила, как уснула, а проснулась от того, что мне трудно было дышать.

Тяжестью, придавившей меня к постели, оказался Эдан. Похоже, он задремал, склонился мне на колени, да так и уснул беспробудным сном. Я даже не могла дотянуться до кувшина с водой, чтобы если не облить его как следует, так хоть брызнуть водой в лицо. Не слишком-то и хотелось — пускай спит, а что ноги у меня затекли, не беда.

Сейчас, во сне Эдан казался моложе, чем при свете дня, но погладить его по щеке, как Альрика, не тянуло — щетина казалась жесткой даже на ощупь. Разве только потрогать кончиком пальца...