– Очевидно, я допустила ошибку, – тихо сказала она унылым голосом, с трудом произнося слова дрожащими губами. Ей вдруг ужасно захотелось плакать.

– Вот я, безусловно, допустил, – процедил он сквозь стиснутые зубы, натягивая на себя одежду. – Девственница. – Нахмурив черные брови, он окинул взглядом ее изящное тело, распластанное на кровати. – Да прикройся ты, ради бога!

Электрический свет, который не мешал ей прежде, теперь, казалось, высвечивал ее обнаженное тело. Поспешно сев, она схватила простыню и натянула ее до подбородка.

– Очень сожалею.

Однако не перед ним она оправдывалась, ей было жалко себя – его реакция превратила то, что она считала прекрасным, в нечто низкое и постыдное.

Теперь Келли все поняла. Джанни хотел развлечься во время отпуска, а она, дурочка, приняла это за любовь, за что-то настоящее…

– Сожалеешь. Ты сожалеешь! – возмущался Джанни. – А как же я? Было бы глупо надеяться на то, что ты принимаешь противозачаточные таблетки. Теперь прикажешь мне через несколько месяцев ждать обвинения в отцовстве?

Едва выпалив это, он понял, что поступает в высшей степени бесчестно. Ему самому следовало позаботиться о безопасности. Но он настолько потерял голову, стремясь обладать Келли, что первый раз в жизни обо всем забыл. Он потерял контроль над собой, и не только это, подумал Джанни, окидывая взглядом ее съежившуюся на кровати фигурку. Он даже не доставил Келли чувственного удовлетворения, чего никогда не случалось с ним раньше. Это сильно задело его самолюбие. Он должен был подумать, и подумать хорошенько, а он не способен был на это. Келли сидела на кровати, похожая на сломанную куклу.

– Извини, Келли… – Джанни протянул к ней руку. – Мне не следовало этого говорить.

Независимо от того, была ли она ловкой охотницей за богатыми женихами или нет, она не заслуживала его гнева.

Беременность. Отцовство. В то время как она думала о любви, он подсчитывал свои издержки! Кровь отлила от ее лица. Она поняла, что допустила самую большую ошибку в своей жизни. Как могла она быть такой легковерной, такой беспечной? Келли оттолкнула его руку и соскочила с другой стороны кровати. Обернув простыней свое дрожащее тело, она бросила на него возмущенный взгляд.

– Пожалуйста, не извиняйся. Твое сожаление не может идти ни в какое сравнение с моим.

Она стала собирать свои вещи. Джанни преградил ей путь, когда она направилась к двери:

– Подожди.

Он схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

– Зачем? Чтобы услышать все еще раз? – возразила она, борясь с непреодолимым желанием разрыдаться.

– Нет. – Он невесело улыбнулся. – Я не такое уж чудовище, Келли, хотя думаю, что сейчас тебе трудно поверить в это. Давай одевайся, а потом мы поговорим. – И прежде, чем она успела остановить его, он резко притянул ее к себе и снова поцеловал.

В тот момент, когда его губы прикоснулись к ее губам, знакомое страстное желание огнем разлилось по ее жилам, но не успела она поддаться искушению, как он отстранил ее от себя. Его темные глаза были насторожены.

– Ванная комната там, – показал он пальцем и попытался улыбнуться, но глаза его оставались серьезными.

Снова смущенная своей реакцией, она покраснела и кинулась в ванную. Спустя пять минут, стоя умытая и одетая перед зеркалом, она пыталась кое-как собрать спутанные волосы в узел. Шпильки остались в постели. Она закусила нижнюю губу, что-бы не расплакаться. Ночь, которая должна была стать лучшей в ее жизни, оказалась самой худшей. Легкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Келли, ты в порядке?

Заботливая нотка в его голосе была равносильна соли, насыпанной па рану.

Набрав в легкие воздуха, Келли распрямила плечи. Усмешка искривила ее губы.

– Уже выхожу, – бодро откликнулась она. Она ни за что не покажет ему, какую сильную боль он ей причинил.

Войдя в спальню, она снова была сражена тем, какое сильное влечение ощутила, лишь взглянув на него. Она едва не застонала. Он стоял у двери и задумчиво смотрел на свою ладонь, сжимающую дверную ручку. Его мужественный профиль с искривленным носом, высокие скулы и твердо очерченные чувственные губы были ошеломляюще красивыми. У нее захватило дух, влечение к нему не ослабело даже сейчас, когда он дал ей ясно понять, что она больше ему не нужна. А возможно, никогда и не была нужна.

– Я отвезу тебя домой, – сказал Джанни ровным голосом, не глядя на нее.

Они сидели в машине молча; у Келли от напряжения страшно разболелась голова. Она искоса взглянула на Джанни. Его смуглое лицо было спокойно, словно его не волновало ничто в мире. Она знала, что он получил некоторое физическое удовлетворение, даже если она в чем-то и не оправдала его ожиданий.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – неожиданно атаковал ее из темноты голос Джанни.

Она повернула голову.