Шрифт:
В шлеме у него раздавались искаженные голоса, паникующие и вопрошающие, но равно неразборчивые из-за грохота струй. Броня, возражая против такого обращения с ней, шипела сервоприводами и блокировала сочленения, но Ариман по-прежнему боролся с неодолимой силой реки.
Наконец ему пришлось сдаться.
Течение сбило Азека с ног сокрушительным ударом в туловище. Сорванный с якорей-сабатонов, он отдался на милость реки душ, и поток Счислителя увлек воина прочь.
Глава 16: Из пламени. Исключительная ненависть. Помутневшее зеркало
Всплыв на поверхность океана, Амон жадно втянул ночной воздух. Его грудь поднялась под доспехом, легкие расширились, и пляшущие перед глазами советника искры понемногу угасли. Он вдохнул еще раз; в посеревший мир вернулись краски, а световой туннель, словно бы втягивавший легионера, растворился.
Задышав более размеренно, Амон попробовал сориентироваться на местности.
«Где же я?»
Последнее, что помнил воин — лицо отца, который смотрел на него, пока текущая через плато река неумолимо утягивала советника в глубину. Призрачные руки тащили его на дно, легкие разрывались от удушья, по телу расползался могильный холод…
Амон бился с тварями, старавшимися утопить его, пока они не выпустили легионера.
«Я победил или просто надоел им?»
Советник выбросил посторонние мысли из головы и развернулся, ища глазами берег или какой-нибудь заметный объект.
Ничего.
Он дрейфовал в темных водах, поднимаясь и опускаясь на могучих волнах.
«Что это, Великий Океан? Так он выглядит на самом деле?»
Нет, Амона окружало нечто иное. Прежде оно существовало только в мечтах, но теперь воображаемое стало реальным, лишенным любых ограничений — кроме тех, которые люди сами накладывали на себя.
Над воином простирался усыпанный бриллиантами ночной небосвод, однако знакомых созвездий на нем не встречалось.
Легионер удерживался на плаву в массивной броне, подгребая руками и ногами, но уже начинал беспокоиться. Доспехи Астартес защищали хозяев даже от космического вакуума, поэтому Амон мог бы не бояться утопления… если бы его латы не были расколоты во многих местах.
Он чувствовал, что броня тяжелеет с каждой секундой. Поножи уже залило доверху, и влага громко булькала внутри доспеха, заполняя все его пустоты.
Нечаянно глотнув воды, советник сплюнул.
«Пресная, никакой соли. Значит, я не в обычном океане».
Перед мысленным взором Амона внезапно пронеслась неудержимая кавалькада образов, и он удивленно заморгал. Ему явились не видения потенциальных вариантов будущего, как это случалось с Корвидами, а собственные яркие воспоминания.
Легионер вновь пережил сражение с Волками на Просперо, испытал восторг от встречи с Императором на Никее — восторг, быстро сменившийся унынием. Он с гордостью вспомнил, как маршировал на передовой Великого крестового похода и исследовал все более замысловатые и прекрасные области знания. Смеясь от радости, Амон слышал музыку, которой внимал ребенком, видел перед собой страницы томов, прочтенных столетие назад, и картины, над которыми плакал в галерее на одной из планет чужаков.
— Так эта вода… память мира.
Воин не удержался на поверхности, и волны накрыли его с головой. Оказалось, что он ошибся — странный океан состоял не из воды в привычном понимании слова, а из гораздо более сложной жидкости. Эта шелковистая влага с неописуемо изящной структурой состояла из неисчислимых мельчайших частиц, поэтому любая молекула в каждой ее капле служила хранилищем бесконечных объемов информации.
Ближе ко дну в ней мелькали какие-то огоньки, перемещавшиеся парами. Они кружились и ныряли вместе, как птицы во время брачных танцев над землей.
«Что это такое?»
Советник воспринял концентрированную суть бессчетного множества судеб и канувших в лету воспоминаний — безгранично сложную систему взаимодействий между живыми душами. Он осознал, что погружается в океан вечно пополняющихся знаний.
«Я поплыву по этому морю грез, — подумал Амон. — Я изведаю все секреты, которые оно готово открыть мне».
Нырнув глубже, легионер по частям сорвал с себя доспехи. Латы утонули во мраке, и огоньки метнулись к пластинам брони. Воин понял, что океан жаждет изучить их — узнать, какие солнца иных миров согревали их, какие попадания сдирали с них краску и какие истории они расскажут о носившем их существе.
Освободившись от доспехов, Амон с наслаждением ощутил небывалую легкость бытия. Его тело наполнилось энергией, он больше не чувствовал боли от страшных ран. И, случайно выбрав направление, отправился в путь.
Воин не знал, как долго он плыл: с каждым гребком и всплеском воды к нему приходило новое понимание мира, открывались различные перспективы. Перевернувшись на спину, легионер смотрел на неподвижные звезды и о ходе времени судил лишь по тому, как расширились в его разуме горизонты познания.