— Дракона?

— Да, свирепое было чудище, — сказал царь, положив на стол длинный посох-хеку, увитый резными змеями. — Убило многих моих людей, но потом я поверг тварь и посеял ее зубы.

— Так родились спарты, — вставил Ариман, заинтригованный происходящим. Его не отвлекло даже то, что посох возник из ниоткуда.

— Но впоследствии я пожалел о том, что умертвил змия.

— Почему? — спросил Азек, хотя и сознавал, что не должен потворствовать бреду отца.

— Мне было неведомо, что зверь посвящен Аресу. Бог войны проклял меня, и моему правлению сопутствовали неудачи, эпидемии, восстания и набеги.

— Но ведь не только ты сеял драконьи зубы, верно? — Ариман окончательно заглотнул наживку.

— Да, Ясон — приемный сын кентавра — взял их с собой из Фессалии [123] и посадил на поле в Колхиде…

Глаза монарха сверкнули при неосторожном упоминании древнего края колдунов. Такое же название носил не менее порченый мир, где мутные разглагольствования божеств и культистов извратили душу одного из братьев Магнуса, когда-то дорогого ему.

Наклонившись вперед, Азек положил обе руки ладонями на стол. Легионер пристально посмотрел в глаза государя, надеясь привлечь внимание своего генетического прародителя, что скрывался внутри.

— Отец, пора возвращаться домой, — промолвил Ариман.

— Я уже дома, — возразил Кадм. — Здесь мое место. Тут я упорядочиваю книги и учу их наизусть. Если я ежедневно буду прочитывать один том, то менее чем за тридцать лет запомню их все…

Правитель осекся.

— Но всякий раз, как я заканчиваю одну книгу, на полках возникают три новых. Весьма неудобно. В мире столько знаний, так много мудрости… Больше всего я страшусь того, что умру, не успев усвоить все возможное.

— Ты говорил нечто подобное в Обсидиановой Башне, — напомнил Азек.

— Обсидиановая Башня? Где это, в Финикии?

— Нет, в твоем убежище на Планете Чернокнижников.

Государь помрачнел лицом и снова открыл том, лежащий на столе.

Насколько долго Магнусу удастся поддерживать ложную личность? Когда личина спадет с примарха, высвободив исполинскую мощь его сути? Какие разрушения повлечет за собой распад его вымышленного мирка? Ариман понимал, что обязан расколоть стену отцовской фантазии, даже ценой опасности для себя.

— Теперь еще ты меня запутываешь, — произнес царь, неотрывно глядя на страницы книги. Руки его сжались в кулаки. — Не знаю я такого места. Думаю, лучше тебе уйти.

— Отец, я не оставлю тебя здесь.

— Госпожа Шивани предупреждала, что вы хотите захватить меня в плен. — Кадм по-прежнему не отводил глаз от текста. — Я сказал, что она ошибается, что мои сыны придут ко мне как соратники на пути обретения знаний.

Государь признал в нем одного из своих сыновей!

Азек постарался скрыть радостное волнение. Перегнувшись через стол, он положил ладонь на раскрытый том.

— У нас мало времени, отец. Прошлое неподатливо и не терпит посторонних вмешательств. Если ты не уйдешь, то превратишься в бесплотный дух. Молю, идем со мной — я сумею вернуть тебе цельность.

Царь покачал головой: его лицо выражало нечто среднее между страхом и гневом. Заметив, что вторая эмоция берет верх, Ариман убрал руку.

— Зря я не послушал госпожу Шивани, — сказал Кадм. — Она советовала перебить вас, как только вы войдете.

Встав из-за стола, древний правитель схватил посох, и хека засияла по всей длине, наполнившись энергией варпа. Примарх увеличился в размерах, и иллюзорная личина сползла с тела полубога лоскутами рассеивающейся дымки. Оливковая кожа приобрела кирпичнокрасный цвет, стриженые волосы сменились нечесаной гривой, а глаза трансформировались в единое око, наполненное множеством цветов, как привычных, так и невиданных.

Перед легионером возвышался осколок Магнуса в аспекте ученого, не знающего себе равных. Его длинные одеяния Азек помнил еще по Просперо — Циклоп носил их во время многочисленных совместных посещений громадных библиотек Тизки. Но даже эта ипостась, будучи лишь фрагментом гораздо более могучего целого, могла уничтожить троих адептов.

Ариман на мгновение ощутил нарастание эфирного потенциала. Тело примарха исторгло волну беспримесной силы, отбросившую легионеров на книжные полки. Разлетелись щепки, книги обрушились на пол каскадом пергамента и потертой кожи.

Первым вскочил Толбек. Аура пиррида вспыхнула от инстинктивного желания ударить в ответ, его кулаки окружило пламя.

— Стой! — крикнул ему Азек. — Мы здесь не для драки!

Хатхор Маат понизил температуру воздуха рядом с Толбеком до отрицательных значений, и огонь мгновенно угас. Разъяренный пиромант повернулся к павониду, но между ними тут же сверкнула блистающая хека их генетического прародителя.

Все три легионера обернулись к Алому Королю и замерли, восхищенные его невообразимым величием. Именно так выглядел их идеал Магнуса: лучащийся светом знаний, наделенный глубокой мудростью, полный жизненной энергии и уверенности в себе.