— Что же с нами стало, если мы прибегаем к столь нечестивым ухищрениям?

— У нас нет выбора, Дион.

— Насколько я понимаю, для подобного гадания нужно прикоснуться к разуму в теле Гамона. Готова ли госпожа Веледа к такой опасности? Это тяжелейшее бремя непросто вынести в одиночку.

— Готова, — ответил Йасу. — И она будет не одна. Та женщина с Просперо, Чайя, поможет ей.

— Чем же?

— Магнус — примарх колоссального интеллекта, но этот осколок — не Магнус. Не совсем. В нем только гнев и злоба, лишенные сдерживающего начала. Если мы надавим на чувство вины Лемюэля — припомним, что он сотворил в Камити-Соне, то, возможно, считающий себя непогрешимым аспект Алого Короля выйдет из себя и сболтнет что-нибудь по неосторожности.

— Трон, как же рискованно…

Нагасена убрал с лица непослушную прядь волос.

— Да, риск имеется, но я считаю его допустимым. Госпожу Веледу, как всегда, будет охранять Ямбик Сосруко. Свафниру Раквульфу мы прикажем стоять с гарпуном наготове на протяжении всего сеанса.

— Так, а сестра Цезария?

Агент покачал головой.

— Одно ее присутствие заставит дух Магнуса отступить в глубь плоти Гамона, и тогда мы ничего не узнаем. Пусть остается в резерве на случай необходимости.

Бывший Ультрамарин потер лицо ладонями, что напомнило Йасу, насколько измотан воин. Хотя Нагасена, разумеется, не относился к глупцам, уверенным в вечной неутомимости Астартес, столь очевидная усталость Прома поразила его.

— Что ж, ладно. Когда начнем? — уточнил Дион.

— Прямо сейчас. Легионеры Тысячи Сынов уже вышли на охоту, и все преимущества на их стороне, поскольку мы знаем об их генетическом прародителе лишь малую толику того, что известно им.

Воин сел на край койки и наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Молчание затягивалось, но не становилось неловким, и Йасу вспомнились времена до трагедии, которая привела к вражде между агентами и направила их по разным дорогам.

— Так зачем ты вызывал меня, Дион? — спросил Нагасена.

Пром кивнул, как будто вспомнил нечто почти забытое. Или, скорее, так, словно ему было что сказать, но он не знал, должен ли говорить.

— Дион?

— У меня есть кое-что для тебя.

Легионер встал и прошел к одному из верстаков. Взяв из-под ветоши некий предмет, он повернулся к Йасу.

У Нагасены перехватило дыхание.

— Что же ты наделал… — произнес он, резко поднявшись.

Библиарий держал восхитительные твердые ножны, покрытые блестящим черным лаком, увитые золотой проволокой и украшенные изображениями змееподобных драконов. В них покоился меч с неграненым изумрудом в навершии и рукоятью, обтянутой мягкой белой кожей.

— Ты бросил это на Камити-Соне, а я подобрал и восстановил, — объяснил Пром.

— Тебе не следовало так поступать, Дион, — сказал агент. — Сёдзики погибла. Да, она имела для меня особое значение, и в ней жила моя клятва, но и то, и другое сгинуло, когда воин Фениксийца разломил клинок. Что бы ты там ни смастерил, это не мое оружие.

— Понимаю, Йасу. Мне известно, как важен был для тебя меч. Я знаю…

— Нет, не знаешь! — огрызнулся Нагасена.

— Может, и нет. Однако вспомни, что Бёдвар Бъярки сказал тебе и передал мне: «Не путай клинок с его хозяином. Один сломался, другой выдержит».

Вновь протянув оружие агенту, Пром добавил:

— Я сознаю, что этот меч — не Сёдзики, и никогда им не станет. Ты пожелал ей отдыхать и ржаветь, однако ее перекованный металл обрел новую душу, и впереди у клинка немало славных дел. Возьми же его и применяй во имя Императора.

Йасу не желал дотрагиваться до оружия, но его левая рука словно бы по собственной воле потянулась к ножнам. Нагасена привычным хватом сомкнул на них пальцы.

Вытащив меч из ножен на длину ладони, Йасу тихо вздохнул. Клинок переливался, будто серебряный, и агент заметил, что от эфеса по металлу тянется изящная резьба — слова на неведомом ему наречии.

— Что здесь написано? — спросил Нагасена.

Дион качнул головой.

— Узнаешь, если выучишь язык Макрагга.

— Выучу, — пообещал Йасу, полностью обнажив меч.

Выставив его перед собой, агент убедился, что перед ним великолепный клинок, гладко отполированный и характерно загнутый, как все мечи восточных мастеров.

По щекам Нагасены потекли слезы, как у отца, которому дали подержать его первенца.

— Не думал, что мне вновь доведется владеть чем-то столь прекрасным, — признался Йасу, выполнив для пробы несколько режущих ударов. — Я вечно благодарен тебе, Дион. Оружие просто изумительное.

— Без мастерски сработанного клинка ты — не совсем ты.

— У него есть имя?

— Я назвал его Ао-Шунь [125] , — сказал Пром. — Драконий Меч.

Посреди мастерской Амона лежала плоская овальная глыба, вырезанная из молочно-белого кристалла. Включение шпинели размером с кулак, находящееся в самом центре валуна, придавало ему сходство с огромным глазом. Хотя артефакт был лишь копией камня, утраченного вместе с Просперо, его присутствие успокаивало советника.