Шрифт:
Они подошли к очередной камере, и Ариман вскинул ладонь. От волнения у него перехватило дыхание.
— Мы на месте. Я иду один.
Развернувшись, Азек ворвался внутрь. Посох он держал перед собой, готовясь атаковать или защищаться.
Камеру занимали пять заключенных: трое женского пола, двое мужского.
Ариман узнал Камиллу Шивани, психометриста немалых способностей, и Лемюэля Гамона, своего бывшего послушника. Еще одну женщину он прежде не встречал, но строение скелета выдавало в ней уроженку Просперо.
«Ни следа Махавасту Каллимака…»
Забившаяся в угол узница средних лет плакала, крепко сжимая локтем шею малолетнего арестанта.
Ее сына?
Впрочем, степень их родства уже не имела значения. Мальчик был мертв. Судя по следам в быстро угасающей ауре ребенка, его задушила собственная мать.
Лемюэль сидел, прислонившись спиной к стене, и неудержимо всхлипывал. Высоко задрав колени, он бережно прижимал к груди керамическую урну. Камилла и ее спутница с Просперо стояли на коленях возле рыдающей женщины; горе искажало лица узниц.
— Что он наделал, Чайя? — выкрикнула Шивани, сжимая кулаки. — Во имя Трона, Лем, что ты наделал?
Гамон не ответил, но Азек узрел истину.
Биополе матери покрывали отметины неумелого ментального воздействия. Лемюэль извлек из запертого тайника ее разума застарелое негодование и досаду на сына, после чего грубо усилил их во много раз.
— Он спас вас, — сказал Ариман.
Плачущая женщина не рассталась бы с убитым сыном, но она и не интересовала Тысячу Сынов. Легионеры вытащили из камеры только Гамона, Камиллу и Парвати.
— Где Каллимак? — спросил Менкаура.
— Не здесь, — с нескрываемым разочарованием ответил Азек.
Он хотел что-то добавить, но осекся от кинжальной боли в сознании, псионического вызова на связь. Его отправил воин, мысли которого подчинялись строгим конфигурациям евклидовой геометрии. Все остальные тоже ощутили сигнал, даже демон.
+Игнис?+ отправил Ариман.
+Он самый.+
Голос магистра Погибели, слабый и искаженный, словно бы доносился через громадную пропасть, но Азек отчетливо услышал в его тоне нетерпение.
+В чем дело?+
+Владыка Ариман, у нас тут… происшествие.+
+Какое именно происшествие?+ уточнил корвид, уже чувствуя в животе свинцовую тяжесть ужаса — ощущения того, что их поход закончился, не успев начаться.
+«Кемет» погиб, горстка выживших перебралась в Камити-Сону. Звездолеты неприятеля обстреливают комплекс. Они готовы уничтожить тюрьму, лишь бы мы не сбежали.+
Азек надеялся, что неправильно понял Игниса, но знал: все действительно так.
+Где вы?+
+В зоне бреши на верхних посадочных палубах. Ведем бой, стараясь открыть альтернативные пути отхода.+
+Какие пути отхода?+
+Они тебе не понравятся. Просто выдвигайтесь к нашей позиции, как только сможете. Направляю вам подкрепления+
Игнис разорвал связь, но в последний миг Ариман заметил образ чего-то безнадежного и темного, как пустота. Как черная гробница, где вопят заблудшие призраки.
— Противник! — крикнул Никтей со стороны лестницы.
Корвид выругался.
«Куда уж хуже?»
Не успел он выбранить себя за глупость — столь неосмотрительные вопросы не стоило задавать даже мысленно, как ощутил касание свирепых ледяных душ.
— Волки, — произнес Азек.
Глава 11: По льду. Сломанный клинок. Не отпущу
Разумеется, Нагасена уже видел легионеров в бою, но все равно восхищался нечеловеческим проворством Бъярки и его воинов. Йасу со всех ног мчался за ними по ступеням, однако ледяные люди с каждой секундой отрывались от агента.
Космические Волки неслись на верхний ярус, словно терранские бегуны-со-смертью. Эти аугментированные психи, в нарушение всех законов физики и здравого смысла, прыгали по выступам зданий на вершинах исполинских ульевых шпилей, стимулируя острыми ощущениями свои нейроимплантаты.
Харр Балегюр бежал с резвостью берсерка, завывая от дикой ярости. Бёдвар скакал через ступени так, словно ноги ему заменяли сжатые пружины. По бокам от него рвались к цели Ольгир Виддоусин и Свафнир Раквульф; могучего охотника не замедляло даже зажатое в руке копье с длинным зубчатым клинком. В темпе Нагасены поднимался только Хельблинд, обладатель наполовину железного тела.
Фенрисийцы на ходу палили короткими очередями, и болты крошили каменные перила верхнего этажа. Из вихря грохочущих разрывов вели ответный огонь воины в багряных доспехах; судя по характерным резким хлопкам вытесненного воздуха, стреляли они из стандартного легионного оружия.