— Это все потому, что ты стал для них легкой добычей, — укоризненно сказал Киракис. — Они знают, что, если не спускать с тебя глаз, то рано или поздно ты отколешь что-нибудь такое, что вознаградит их за потраченные усилия. Сегодня это синьорина Корренти, завтра — или на следующей неделе — ещё кто-нибудь. Ты стал настоящим ньюсмейкером, сынок. Жаль только, что популярность твоя не самая положительная.

— Ты меня упрекаешь, отец? — холодно спросил Александр.

— Просто нам с твоей матерью не по душе твой образ жизни, — сказал Киракис, тщательно подбирая слова. — Мы от тебя этого не скрываем, хотя и прекрасно понимаем, что ты сам хозяин собственной жизни. Только об одном я тебя прошу — держись поосторожней. Твоя мама очень болезненно относится к, так сказать, стирке грязного белья на людях.

Александр тяжело вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я попытаюсь уважить вашу просьбу. Только давай теперь сменим пластинку — меня немного утомила эта тема.

— Не сомневаюсь, — кивнул Киракис. — Только скажи мне, сынок, ты хоть раз задумывался всерьез о том, чтобы жениться? Создать семью, детишками обзавестись? — В голосе звучало неподдельное волнение.

Александр натужно рассмеялся.

— Я ещё не готов к тому, чтобы связать себя семейными узами, отец, — ответил он. — И уж тем более не готов стать отцом. Да и в любом случае я ещё не встретил женщину, на которой хотел бы жениться.

— Когда я был в твоем возрасте… — произнес Киракис, не скрывая раздражения.

— К этому времени вы с мамой состояли в законном браке уже целых десять лет. Ты уже основал «Афина Шиппинг Компани», которая позже сделалась краеугольным камнем «Корпорации Киракиса». У мамы были два выкидыша, и врачи предупреждали, что, забеременев в третий раз, она может погибнуть, — закончил Александр, загибая пальцы на руке. — Да, отец, нашу славную историю я давно выучил назубок. Еще в далеком детстве — подобно тому, как другие дети заучивают сказки.

— Тебя это забавляет, Александр, но, между прочим, ты — мой единственный наследник, — сухо сказал Киракис. — И после моей смерти ты унаследуешь все то, чего я добился таким непосильным трудом. Не забывай: любая империя существует лишь до тех пор, пока у правителей есть наследники.

— Вот, значит, для чего люди заводят детей, — горько промолвил Александр, в упор глядя на отца. — Но вот только непонятно, зачем тогда нужны дети беднякам? Уж им-то нечего оставить в наследство, кроме рваных портков да горстки медяков.

— Ты хочешь вывести меня из себя, — промолвил Киракис, рассеянно посматривая в окно — они уже приближались к международному аэропорту Лос-Анджелеса. — А я так надеялся, что ты поймешь. Управлять корпорацией должен только Киракис. И контрольный пакет акций всегда должен оставаться у Киракисов.

— В каких скрижалях это записано, отец? — холодно спросил Александр.

— Я вижу, с тобой бесполезно разговаривать, — раздосадованно сказал Киракис. Порой Александр становился упрям как осел, подумал он. Господи, неужели он никогда не созреет для того, чтобы достойно править империей Киракисов?

Сидя в своем небольшом кабинете в здании студии Кей-Экс-Эл-Эй, Мередит рассказывала Кей Уилсон, одной из своих коллег, занимавшей пост технического директора студии, о сегодняшних результатах. Мередит не скрывала разочарования из-за того, что не сумела взять интервью у Константина Киракиса, однако призналась, что сын магната приятно поразил её.

— Я рассчитывала увидеть перед собой Синюю Бороду, — сказала она, — а он оказался Прекрасным принцем.

— Рада за тебя, — улыбнулась Кей, наливая себе кофе из установленной в углу кабинета кофеварки. Затем, положив себе в чашку два кусочка сахара из миниатюрной сахарницы, выдвинула ящик стола, в котором, как она знала, Мередит держала банку сливок. — Скажи, он и в самом деле такой красавчик, каким выглядит на фотографиях?

— Даже лучше, — без малейшего замешательства ответила Мередит. — Причем, что самое любопытное, он совершенно не задирает носа. Хотя имеет полное право… если, конечно, хоть изредка смотрится в зеркало.

— Мда, вижу, он произвел на тебя неизгладимое впечатление, — промолвила Кей, многозначительно улыбаясь.

— Пожалуйста, без пошлых намеков, — сказала Мередит. — Просто он вел себя как настоящий мужчина. Да и трудно судить о человеке, проведя с ним какой-то час в битком набитом ресторане.

— Все понятно, — закивала Кей. — Тогда скажи мне вот что. Ежу ясно, что он произвел на тебя впечатление. Почему тогда ты не взяла интервью у него?

— Я и сама об этом думала, — призналась Мередит. — Поначалу он показался мне совершенно открытым. Я даже подумала, что смогу легко его разговорить. Однако чем дальше, тем очевиднее становилось, что нечего и мечтать о том, чтобы вывести его на откровенность. Несмотря на всю любезность и обходительность, он необычайно ловко и умело уклонялся от беседы по поводу любого, хоть мало-мальски интересного для меня вопроса. В итоге я поняла, что это чрезвычайно скрытная личность.