«Наконец-то, — подумал сквозь слезы Киракис. — Мы снова начинаем обретать покой».

Малибу.

Ник Холлидей, стоя в смокинге перед зеркалом, сыпал под нос проклятиями — уже несколько минут он безуспешно пытался приладить галстук-бабочку.

— Должно быть, какой-то инквизитор изобрел этот козлиный костюм, — раздраженно пробормотал он. — В пятнадцатом веке это была наимоднейшая пытка.

Мередит звонко рассмеялась.

— Ты всякий раз так причитаешь, когда надеваешь смокинг, — напомнила она. Затем, оставив свои дела, подошла к нему и завязала непослушный галстук. — Лично я считаю, что в смокинге ты смотришься потрясающе.

Ник насупился.

— По-моему, я похож в нем на прощелыгу-официанта из «Чейзена».

— Не говори ерунду! — Мередит чмокнула его в щеку. — Мне кажется, что, выходя на сцену за «Оскаром», ты должен выглядеть именно так!

— Если он мне достанется, — поправил её Холлидей.

Мередит смерила его взглядом и озорно улыбнулась.

— Господи, да что я слышу? — пожала плечами она. — Неужто ты нервничаешь?

— Отвяжись! — прорычал режиссер. — Все этот проклятый смокинг. Терпеть не могу смирительные рубашки!

— Ну признайся же, Холлидей, — подстрекала Мередит. — Ты просто боишься, да?

Чуть поколебавшись, он кивнул.

— Да, ты права, я нервничаю, — признался он. — Как-никак, это мое первое выдвижение на «Оскара». А можно ли победить, когда твою кандидатуру выдвигают впервые? — он выразительно развел руками. — На это у тебя даже в Лас-Вегасе ставку не примут.

Мередит обняла его за плечи.

— Расслабься, Ник. Если у членов Академии на всех найдется в мозгах хотя бы одна извилина, то они поймут, что перед ними гений.

— Вот это меня и страшит, — вздохнул Ник.

— А куда подевались твои самоуверенность и оптимизм? — осведомилась Мередит. — Где тот Ник Холлидей, в которого я влюбилась?

— Обедать ушел, — буркнул Ник.

— Я тебе не верю, — решительно заявила она. — Ты ведь сам сто раз говорил мне, что эти «Оскары» для тебя ровным счетом ничего не значат. Что это просто вопрос политики, а к подлинному искусству ни малейшего отношения не имеет. И не ты ли говорил мне, что суммы кассовых сборов для тебя во сто крат важнее наград?

— Я врал.

— Послушай, — Мередит заговорила увещевающим тоном. — Даже, если ты не получишь премию, само твое выдвижение уже говорит о многом. Ведь многие крупные режиссеры за всю свою карьеру так и не добились того, чтобы их кандидатуру выдвинули хоть единожды.

— Так уже заранее обрекаешь меня на поражение? — глаза Ника сузились в притворном гневе.

— Просто я хочу быть практичной, — пояснила Мередит. — На тот случай, если ваша дурацкая Академия все-таки ошибется и не присудит тебе «Оскара». Кстати, тоже ничего страшного — присудит на будущий год.

Ник ухмыльнулся.

— А потом — на будущий.

Она ещё раз поцеловала его.

— Ты прав, главное — кассовые сборы, а тут уж ты им всем сто очков вперед дашь.

— В самом деле, — усмехнулся Ник. — И чего это я разнервничался? — Он прижал Мередит к себе и обнял. — Господи, и что бы я без тебя делал?

Она улыбнулась.

— Надеюсь, что нам никогда не доведется это узнать.

Он на мгновение отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Послушай, я говорил тебе, как я рад, что ты вернулась домой?

— Всего раз сто или двести, но можешь сказать еще, — засмеялась Мередит. «Господи, вот бы всегда было так! — подумала она. Тогда ничто не помешало бы нашему счастью».

Мередит до сих было не по себе после встречи с Александром Киракисом. Она так толком и не разобралась в себе, не поняла, что озаботило её больше — откровенные высказывания Александра на её счет или её собственное отношение к нему. Однако сейчас она пыталась отделаться от этих мыслей. Она была дома с Ником и их занимали собственные проблемы. Мередит уже махнула рукой на разгадку тайны Тома Райана. Ее стремление сделать программу, посвященную ему и его семье, умерло вместе с Томом. Хотя забыть его она была не в состоянии — висевший на стене портрет Элизабет с Дэвидом постоянно напоминал о нем.

— А знаешь что? — спросил Ник, привлекая её к себе. — Я даже не огорчусь сегодня, если премию отдадут другому. Для меня главное, что ты здесь со мной.

— Да, и не вздумай от меня отделаться! — шутливо пригрозила Мередит.

— Ни за какие коврижки! — поклялся Ник, смерив её взглядом. Затем тяжело вздохнул. Мередит была в одной прозрачной рубашке. Вид у неё был пресоблазнительный. — Пожалуй, я лучше подожду тебя внизу, — сказал он. — В противном случае, боюсь, что я напрочь позабуду про «Оскаров» и мы опоздаем на церемонию.