В тот же день восемнадцать бомбардировщиков «F — 111»

Третьего авиасоединения поднялись с трех аэродромов Королевских воздушных сил в Англии и отправились в полет за 2800 морских миль через весь континент — Франция отказалась предоставить им коридор в своем воздушном пространстве, — чтобы присоединиться к Шестому флоту в заливе Сидра.

Время, отпущенное на раздумья, истекало…

Триполи, понедельник, 14 апреля, 20.30

— Он уже здесь, — объявил Форрестер.

Джейм посмотрела на Николаев, и тот показал ей большой палец. На ее лице засияла улыбка.

— Не хочешь ли познакомиться с будущим тестем? — спросила она нарочито беззаботным тоном.

Николас улыбнулся.

— Даже не знаю. Что, если я ему не понравлюсь и он отправит меня в лагерь террористов, чтобы ливийцы упражнялись на мне в стрельбе?

— Нет, папа этого не сделает, — возразила Джейм. — Он сам влепит тебе пулю.

— Именно этих твоих слов я боялся больше всего.

— Как я выгляжу? — спросила она.

— Ни дать ни взять арабская принцесса, — ответил Николас, изучая критическим взором ее ярко расцвеченный наряд.

Джейм глубоко вздохнула.

— Что ж, пойдем.

Они рука об руку спустились по лестнице к кабинету британского консула. Форрестер распахнул дверь, и Джейм увидела своего отца. Ее сердце бешено забилось.

Отец оказался не столь высоким, как представляла Джейм, но ведь и она сама сильно выросла. За это время отец заметно погрузнел, а его волосы побелели. Возраст оставил свой отпечаток на его лице, и все же, глядя на отца, Джейм поняла, что узнала бы его где угодно.

Она осторожно шагнула вперед.

— Папа? — произнесла она прерывающимся голосом.

Отец широко улыбнулся.

— Да, это я, принцесса. — Он протянул ей руки. — Господи, как долго я ждал этой минуты!

— Папа! — Залившись слезами, Джейм бросилась ему на шею. Отец сжал ее в медвежьих объятиях, и они оба разрыдались, не скрывая своих чувств.

Прошедших двадцати лет словно и не было.

Залив Сидра, вторник, 15 апреля, 1.45

В ту минуту в заливе царили тишина и спокойствие.

Шестой флот, выйдя на исходный рубеж, замер в напряженном ожидании, готовый через пятнадцать минут нанести удар. Вплоть до 1.59 у него сохранялась возможность отменить нападение.

В 1.45 он его не отменил.

Вашингтон, округ Колумбия, понедельник, 14 апреля, 18.58

Гарри Уорнер сидел в своем кабинете, с надеждой взирая на часы. В Ливии уже наступила среда. Белый дом продолжал молчать, а значит, решение о нападении все еще было в силе.

Гарри Уорнер никогда не был очень уж религиозным человеком, но в эту ночь он молился.

Триполи, вторник, 15 апреля, 1.58

— Мне бы не хотелось прерывать вашу трогательную встречу, — извиняющимся тоном приговаривал Форрестер, выталкивая спутников из здания британского консульства на улицу, — но мы должны немедленно выбираться отсюда. С минуты на минуту появится Рашид.

— Куда теперь? — спросил Николас.

— В заключительной стадии этой игры лучше всего поставить на Тунис. Мы успеем добраться до тунисской границы за пару часов.

— Если, конечно, у нас есть эти два часа, — задумчиво произнес Лайнд, вглядываясь в зловеще-спокойное черное небо.

Форрестер посмотрел налево и направо, разглядывая темную улицу.

— Проклятие! — нетерпеливо пробормотал он. — Куда задевался Рашид, черт возьми?

Лайнд бросил взгляд на часы.

— Если он не объявится в ближайшие минуты, нам уже некуда будет спешить.

— Они говорят так, словно грядет Страшный Суд, — сказала Джейм, обращаясь к Николасу.

Отец повернул к ней серьезное лицо.

— Еще ближе, — мрачно произнес он.

— Привет, Джим. Давно не виделись, — послышался голос сзади.

Все четверо разом повернулись. Мужчина, стоявший в тени, выглядел ровесником Лайнда и явно был американцем. Только Лайнд узнал его в лицо.

— Привет, Лью, — невозмутимо отозвался он. — Даже сейчас ты чертовски напоминаешь выпускника университета Лиги плюща.

— А ты по-прежнему строишь из себя супермена, — парировал тот.

— В нашей профессии без чувства юмора не обойдешься, не так ли? — произнес Лайнд. — Порой это единственное, что оберегает нас от комнаты с мягкими стенами.