Гордеев все-таки прислал фотографию, как и обещал. И вроде бы ничего такого – красивый парень с обнаженным торсом, но честно, когда его увидела, я заулыбалась и… покраснела. А все потому, что смотрел Димка на меня с легкой ухмылочкой. С такой же, с какой спрашивал, что мне в нем нравится. Ниже пупка ничего не было видно, лишь кусочек белого полотенца, но то, что находилось выше – от этого захватывало дух. Оттого, что я могла его пристально рассмотреть, а еще от понимания, что моим рукам это тело знакомо.

Пальцы Гордеева лежали на полотенце, а под сообщением появилась подпись:

«Готов на большее. А ты?»

Я?!

О не-ет. Нет, нет и нет!

Точнее, да-а…

Нет! Машка, ты с ума сошла!

«Нет, не готова)

И да, я покраснела)»

Не знаю, где был Димка и чем занимался, но ответил сразу же.

«Привет, Малина»

«Привет, Дед Мороз»

«Придется тебя раскрепостить.

Хотя румянец тебе к лицу)»

«Как?»

«При встрече обязательно этим займусь…

Тебе понравится)»

Мне уже нравилось, все нравилось. И парень, и фотография, и вот эта наша переписка. А еще я скучала. Да, я очень скучала по Гордееву и, если честно – ждала звонка. Точнее, я понимала, что он занят и, возможно, ему не до меня, но сердцу не прикажешь и оно замирало в надежде всякий раз, когда оживал телефон.

Не позвонил. Но прислал себя. И так хочется отплатить ему смелостью.

Интересно, он всегда такой же откровенный? С другими?

«Чего притихла, Малина? Испугалась?»

«Любуюсь шефом. Красивый он у меня. А еще думаю»

«О чем?»

«О том, что хочу тебя, Дима. Очень. Как думаешь, можно в таком признаваться однокласснику? Или лучше стереть сообщение и сделать вид, что я тебе ничего не писала?»

«Черт, Малина! Еду!»

Куда? Когда? Откуда?

«Рейс задержали, но постараюсь через Гамбург попасть в город!»

«Стой, Дима!»

«Поздно. Целую, Машка! Спи! Я тебе приснюсь, обещаю! Без полотенца, только не красней)»

Ну вот, пообщались. Что же я наделала? И как теперь спать, зная, что он сорвался с места?

Повернувшись к окну, сунула руки под подушку и вздохнула. Услышала, как на мессенджер упало ее одно сообщение, и тут же включила экран.

«Трусиха)»

Я?

Сердце забилось с вызовом. А ведь он прав – Димка. Что я в своей жизни сделала сумасшедшего? И для кого?

Сев в постели, сбросила с себя ночную рубашку и включила светильник. Упала на подушку, включила селфи… и замерла с телефоном в руке, глядя на себя. Неужели такой меня увидит Гордеев? В последний момент прикрыла грудь рукой, но фотографию отправила.

Господи, я смогла. Но я таки трусиха!

Глава 40

Конечно, ночью снился Димка. Зимний лес, жаркие объятия и мы – оба до бесстыжего откровенные друг с другом. Просыпаться не хотелось, сон не отпускал, но будильник напомнил о новом дне и насущном хлебе, и я, собрав детей в детский сад, полетела на работу.

В двухдневное отсутствие Гордеева в офисе царил хаос. Но к справедливости надо сказать – вполне себе рабочий. Все суетились, стараясь продвинуть проекты и завершить недоработки не так к Новому году, как к завтрашнему корпоративу (на котором предполагалось всем быть в обязательном порядке), и я тоже поспешила присоединиться к хаосу. Поздоровавшись с сотрудниками, нырнула в свой закуток и включила компьютер. Открыв документы, отключилась от мира и с головой ушла в процесс изучения и сверки технических характеристик на заявленное заказчиком оборудование, лицензий и сертификатов, когда меня неожиданно отвлек руководитель группы.

Игорь Буряк, стуча по полу костылем, проковылял по проходу между рабочими столами ко мне, заглянул за перегородку и опустил на стол две папки. Кашлянул важно в кулак.

Я отвлеклась от компьютера и повернулась.

– Игорь, ты чего? – подняла на начальство глаза. Игорь поправил очки. – Надо что-то распечатать по нашей группе? – спросила. Обычно подобными вопросами занималась Манана, не обходившая Буряка вниманием, и я удивилась.

– Нет, Мария. Это документы по контракту с заводом Ольховской. Надо срочно согласовать акты по всем позициям и подписать. Их представитель всего день в городе по личным вопросам, а нам бы сегодня все провернуть и сдать в договорной отдел. Дмитрий Александрович из меня всю душу вытрясет, если не сделаем. Выручи, Малинкина, а?