— И как много людей, по-вашему, понадобится Добрармии, чтобы выполнить эту задачу? — опять спросил Экстрем.

Морхаус задумчиво пыхнул трубкой.

— Ну, ладно. Я сейчас изложу вам теорию, такую миленькую и чёткую. На деле, конечно, на этой войне не будет ничего милого и чёткого. Но мне хочется набросать хотя бы примерный сценарий нашего завоевания Северо-Западной Американской Республики, чтобы дать вам представление о такой возможности.

Допустим, у нас есть умное и решительное руководство. Предположим, мы смогли привлечь стойких и мужественных добровольцев. Допустим, мы смогли выработать чёткий план войны и тактику, а также добавили старой доброй удачи от великодушного Бога Битв. Добившись этого и помня, как, в сущности, ослаб и действительно прогнил враг, нам должно быть по силам по-настоящему лишить федеральное правительство контроля над тремя штатами Северо-Запада, а может и на большей территории, при условии, что мы сможем держать под ружьём отряды примерно в тысячу мужчин. И женщин в том числе, не забудем.

— Тысяча человек победит правительство Соединённых Штатов?! — недоверчиво воскликнул Вошберн. — Это же чушь!

— Я не говорю о свержении правительства Штатов, — поправил его Морхаус. — Я говорю о фактической потере управления и федеральной власти в трёх крупных штатах Северо-Запада, что не одно и то же.

— Но каким образом? — спросил Экстрем.

— Будем бить врага сильно и часто, группами от двух до пяти-шести человек, не более. Предположим, что в команде или группе в среднем будет по пять добровольцев. Наша боевая тысяча будет состоять из двухсот таких единиц. Допустим, половина из них обеспечивает поддержку, снабжение, разведку, медицину, пропаганду и много чего ещё. Остаётся сто боевых единиц по пять человек в каждой, которые и будут спускать курки и взрывать. Представьте, что каждая из этих групп будет уничтожать в среднем по одному врагу в день по всему Северо-Западу. И вспомните, что одна из главных причин, почему мы переехали и ограничили нашу кампанию этим уголком страны — это стремление свести задачу к разумным пределам. Предположим, что в среднем на атаку того или иного рода будет приходиться один убитый враг. То есть ежедневно мы будем ликвидировать по 100 человек на территории трёх штатов и наносить сопутствующей ущерб вражеской собственности, материально-технической базе, а также морали врага, его образу в общественном мнении, и тем самым — его способности управлять страной. Войска режима предназначены для «звёздных войн», но мы такую войну вести не будем. Мы будем сражаться в городах как Крёстный отец и в сельской местности как Джесси Джеймс [5] . Мы будем воевать против сложной военной техники с помощью простой, а простая техника — это то, с чем Соединённые Штаты никогда не могли сладить.

Морхаус выбил трубку о бетонный пол, а потом продолжил:

— Во Вьетнаме и в Ираке, в Иране и Афганистане у ЗОГ были все смертоносные игрушки, какие только смог придумать человек, с компьютерами, сверкающими огоньками. Но они так и не нашли способа победить маленького смуглого человека с «АК-47» и парой магазинов, босоногого, в лохмотьях, но с сердцем, которое никогда не сдавалось. Сердца и души людей могут победить их машины, господа. Могут победить их деньги. Их лживые СМИ. Наши сердца и наш дух могут победить их жестокость и предательство, их ложь, но только если нас поддерживает сила, гордость и вера в справедливость нашего дела. Наши добровольцы должны быть как солдаты Оливера Кромвеля, который сказал, что ему нужны простые люди труда и земли, которые знают, за что они воюют, и любят то, что знают. ЗОГ никогда не мог победить босоногого смуглого человека с «AK-47». И им не одолеть белого человека Северо-Запада с его грузовичком, в синих джинсах и бейсболке, с пистолетом за поясом и рюкзаком, полным «Семтекса», на дождливых улицах Сиэтла или в лесной глуши штата Айдахо.

— Но только если мы сможем найти тех политически-сознательных бойцов, необходимых для такой войны, — напомнил Хэтфилд. — Парней с холодной головой и железными нервами, с ледяной водой в жилах, которые смогут спустить курок или нажать радиодетонатор и потом не думать об этом. Парней, которые смогут идти по этому пути год за годом, долгие кровавые годы. Парней с бездонным запасом мужества.

— Ты совершенно прав, — кивнул Морхаус. — Я могу набросать для вас схему революционных вооружённых сил, которые будут действовать против врага. Могу рассказать о стратегии создания нашей собственной страны и описать тактику, которая позволит нам выжить, остаться на свободе и сражаться, постоянно гробя врагов и их приспешников. Но чего я не могу, так это вдохнуть в вас отвагу. Я не могу снова превратить просто белых лиц «мужеска пола» в белых мужчин, мужчин, которых уважали бы наши предки. Мы должны каким-то образом изменить себя сами, то есть найти в себе последнюю умирающую искру гордости, чести и мужества, что всегда отличали нас тысячи лет. Искра всё ещё там, внутри нас, соратники, и каждый наш мужчина, каждая женщина, которые хотят изменить мир, должны искать её в своих сердцах и душах. Они должны найти эту искру и раздувать, питать и лелеять, пока из неё снова не возгорится пламя.

— Вы думаете, что эти ублюдки сдадутся независимо от того, сколько людей мы уничтожим? — спросил Вошберн. — Ирак и Афганистан очень далеко, это что-то такое, о чём люди читали за своим утренним кофе или смотрели по «Си-Эн-Эн». Мы будем бить по самой сути этой власти, прямо здесь, по тому, что они считают своей собственной землёй. Могут ли они психологически заставить себя признать поражение, даже если мы их победим?

— Это ещё одна причина, почему мы не такие дураки, чтобы пытаться проделать это во всех 50 штатах. Чарли, мы собираемся вести классическую колониальную войну, — ответил Морхаус. — Есть правила, как вести и выиграть колониальную войну, и они срабатывали десятки раз за последние сто лет, от Ирландии до Африки. Мы не пытаемся отобрать у ЗОГ всё целиком. Конечно, они будут сопротивляться этому насмерть. Такая партизанская война по всей Америке будет длиться несколько поколений, и всё, что нам удалось бы сохранить после такой резни, скорее всего, и не стоило бы такой жизни. К тому же мы можем не победить.

Во-первых, нам надо «забить» больше ста миллионов небелых или изгнать их обратно, на юг от Рио-Гранде, подняв самую большую волну беженцев в истории, что с нашими силами, даже с учётом их роста просто не представляется возможным. Если единственным вариантом продолжения восстания будет полное уничтожение собственной империи ЗОГ, враги просто поглотят всё, что мы приготовили, и будут держаться за обломки, как тонущие крысы. Огромная страна вроде Соединённых Штатов Америки может выдержать такое кровопускание, как я описал, каким бы болезненным оно ни было, если его размазать от Флориды и Мэна до Сан-Франциско. Ведь каждый день на дорогах гибнет больше людей. Но правящая верхушка никогда не согласится на передачу нам власти над всей страной, то есть на личное и политическое самоубийство. Этого просто не произойдёт. Больной не потрошит себя, что вылечиться от боли в животе или даже ради удаления опухоли. Но, если то, что мы сделаем, будет, так сказать, гангреной только одной ноги ниже колена, и если пациент знает, что он может отрезать эту часть больной конечности и по-прежнему ходить на костылях и жить, тогда, как только ему станет достаточно больно, его можно убедить согласиться на отсечение.

С нашей тысячей или около того бойцов, а, кстати, почти наверняка добровольцев будет больше с ростом нашего восстания, в любом случае, в наших силах сделать эти три штата — Вашингтон, Орегон и Айдахо и, возможно, часть Монтаны и Северной Калифорнии — полностью неуправляемыми. Мы можем прекратить получение правительством Штатов прибыли или доходов с этой территории, и превратить её в одну гигантскую чёрную дыру, засасывающую людей, ресурсы, время, силы и, прежде всего, деньги.

Господа, я хочу запечатлеть в ваших умах истину о борьбе и успехе в колониальной войне, потому что это ключ к нашей победе. В колониальной войне генералы никогда не сдаются! Капитулируют бухгалтеры! Нам надо сделать следующее: поставить Штаты в настолько плохое и унизительное положение, чтобы США позволили Северо-Западу и белым людям образовать собственное государство, а продолжение партизанской войны для Штатов стало бы уже невозможно.

Тогда мы можем выиграть, соратники, — решительно заключил Морхаус. — Мы можем побить всемогущие Соединённые Штаты Америки, выгнать их пинками в вонючие гнилые зады и забрать эту землю для себя и своих детей. Но только, если у нас на это хватит смелости.

Наступила долгая минута молчания.

— Давайте же начнём, — наконец сказал Хэтфилд.

— Верно, — сказал Морхаус, снова набивая трубку. — Ну, у вас здесь уже есть основа. Вас трое мужчин. Я всегда по привычке говорю «мужчины», но имейте в виду, что правильная женщина также хорошо справится с любым из дел, о которых я расскажу. В этой комнате вы уже образовали свою первую тревожную тройку.