— Дерьмо, — отрезал Брюер. — Это дерьмо, было дерьмом всегда, и вы доили его достаточно долго. На протяжении трёх поколений вам удавалось выжимать бесконечную реку золота из того, чего никогда не было, по крайней мере, в том объёме, виде или форме, как в принятой у вас версии. Теперь вы должны прекратить это, как и оскорбления и унижения достоинства белых людей в целом.

Немцы — белые люди, и они наиболее чётко подпадают под условия нашего маленького дружественного соглашения о прекращении клеветы и лжи. Никто не ожидает от вас признания, что вы уже 75 лет надуваете весь мир. Как я сказал, мы — реалисты. Ведь у вас в обращении уже достаточно этого собачьего дерьма, чтобы получать авторские отчисления ещё 75 лет. Сейчас вы должны прикрыть лавочку Холокоста в индустрии развлечений насколько это возможно.

Больше никаких фильмов и специальных телепередач, никаких длинных стенаний в чёрно-белом кино с виолончелями на заднем плане и ваших лап, протянутых за деньгами и сочувствием, которых вы не заслуживаете. Хватит этого дерьма! Боже мой, ФБР уже арестовывает людей, которые ставят под сомнение вашу версию событий по законам о преступлениях ненависти, и высылает их в лагеря на «перевоспитание», чтобы там промыть им мозги до кристальной чистоты, как Уинстону Смиту в романе «1984» Джорджа Оруэлла. Вам этого недостаточно? Мы понимаем, что гора холокостовского дерьма уже доходит до неба. Пройдут целые поколения, пока удастся загладить вред, который вы нанесли психике человечества своей ложью, но у вас не будет возможности бросить ещё одну лопату такого дерьма в эту кучу. Слушайте, что я говорю, господа, или клянусь Богом, мы покажем вам Холокост, а мы доказали, что в состоянии сделать это.

Фейнстайн закричал снова, как женщина, только не от злости, а потому, что упавшая горящая сигара прожгла его штаны. Дэйв Данцигер схватил графин с водой с буфетной стойки и вылил его на колени Фейнстайна. Фейнстайн начал кричать и ругаться на идише, но Блостайн жестом оборвал его.

— Заткнись, Мо, — подавленно пробормотал он. — Ну, другого такого бизнеса, как Шоа [87]– бизнес нет, и мы все хорошо заработали на нём. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, а нам нужно вернуться к работе.

— Мистер Брюер, — заговорил Айра Айнхорн из «Фокс Нетуорк», — Вы понимаете, что мы могли бы согласиться… перенаправить нашу творческую энергию в другое место, скажем, в обмен на перенаправление вашей убийственной энергии. Но мы ничего не сможем поделать со всем репертуаром кино и телевидения, который создавался почти столетие. Что же, нам предлагается найти и сжечь все копии «Убить пересмешника» и «Ветры войны»? Ведь речь идёт о тысячах кинофильмов и телевизионных сериалов, на пленке, на ДВД-дисках, в электронных библиотеках…

— Мы понимаем, что такую систему клеветы и обмана, какую ваша культура создала за такой длительный период времени, невозможно быстро свернуть, и этого от вас не ожидаем, — пояснил Брюер. — Мы не стремимся устранить евреев из всей кино- и развлекательной индустрии. И нам понятно, что это невозможно. Всё, чего мы пытаемся добиться, это нейтрализация тех отраслей, которые используются как оружие оккупационными силами на Северо-Западе. Мы и не ожидаем, что вы открыто выступите против них или поддержите нас. Мы просто ожидаем, что вы перестанете вести себя как группа поддержки, аплодирующая действиям Соединённых Штатов на Северо-Западе, на Ближнем Востоке и на всех направлениях.

Вы должны прекратить помогать нашим врагам и оправдывать их. Мы сознаём, что имеем дело с очень сложной структурой, и остановить её примерно так же сложно, как остановить поезд, набравший скорость. Это нельзя сделать, просто нажав на тормоз. Но мы ожидаем, что вы начнёте тормозить и переводить поезд на другой путь. Это потребует времени, тем более что вы будете делать это неохотно и под давлением, и возникнут самые разные вопросы, проблемы и помехи. В этом и состоит смысл держать меня в качестве консультанта. Вашим повседневным правилом должно стать обращение ко мне с вопросами при сомнении. Не пытайтесь умничать и придумывать, как можно проскользнуть мимо нас. Это хороший способ, чтобы вас не обнаружили в собственном бассейне, плавающими вниз лицом.

— Послушайте, — заговорил Питер Шенкер из компании «Си-Би-Эс», — Сегодня вечером вы начали с того, что на Северо-Западе идёт война. Правда, это война, даже если правительство решило не называть так эти события по политическим соображениям. Мы слышим о ней в новостях каждый день. Добровольческая армия Северо-Запада в новостях ежедневно. Наш бизнес помогает людям уйти от действительности, верно, но лишь наполовину. Вторая половина нашей, если можно так выразиться, миссии, состоит в отображении действительности в художественной и увлекательной форме.

Я не понимаю, как вы можете требовать, чтобы теперь мы просто непринуждённо танцевали, как будто ничего не происходит на Северо-Западе, никого не убивают, и бомбы не взрываются ни в Сиэтле, ни в Портленде, ни в Спокане. Как мы можем это сделать? Если не показывать ничего, то нашей аудитории скоро станет до смешного очевидным, что мы уступили вашему насилию, и нам станут доверять ещё меньше. Чёрт возьми, по этому делу на Сансет Бич на днях был написан для телевидения фильм, а вы говорите нам, не касаться этой темы.