Шрифт:
— Ну, давай, включай свой чёртов телесуфлёр! — пошутил Рик Парментер.
Должно быть, кто-то так и сделал, потому что президент начала говорить.
«Добрый вечер», — произнесла она.
«Сегодня вечером я хочу обратиться к Соединённым Штатам Америки и ко всему миру со словами, которые, как я понимаю и допускаю, будут во многом неправильно истолкованы и вызовут страсти по всей стране. То, что я должна обсудить с вами сегодня вечером — это идея, время которой наступило, идея, которая вполне может оказаться началом новой эры в долгой войне нашей страны с терроризмом.
Много лет в прошлом столетии считалось, что терроризм относится к зарубежным странам, главным образом на Ближнем Востоке, и является результатом нежелания мусульман признать внезапное возникновение среди них еврейского государства, которого прежде не было, и последующего отказа мира ислама от всех цивилизованных и гуманных норм поведения при попытках уничтожить это еврейское государство. А Соединённые Штаты, будучи главным союзником Израиля и образцовым столпом демократии и просвещения, в конечном счёте, с неизбежностью были втянуты в этот террористический конфликт.
Затем произошла катастрофа 11 сентября 2001 года. С тех пор Соединённые Штаты проводят политику внедрения демократии и свободы в самом исламском мире, действуя убеждением и дипломатией, где это возможно, и принудительным изменением режимов, когда необходимо. В интересах всего человечества ислам обязан принять ценности и систему правления, которые позволят государству Израиль выжить и процветать, и таким образом достичь конечной цели всей мировой истории — братства людей.
Моя администрация, как и предшествующие, продолжила эту великодушную политику внедрения цивилизованного мышления и поведения в отношении тех членов исламского мира, кто не желает признать необходимость обновить их веру и привести её в соответствие с ценностями человека двадцать первого столетия, особенно в отношении ислама к женщинам, религиозным и расовым меньшинствам, а также приверженцам различных сексуальных ориентаций. Нас не поколебать в этой священной вере. Израиль избран Богом служить светочем для всех народов, а Америка создана, чтобы быть факелоносцем этого света».
— Что-то не похоже, что они выбрасывают полотенце, — с отвращением проворчал Хэтфилд. — Боже, что ещё задумали «Грендель» с матерью?
— Подождём, — сказал Оскар.
«Однако события приобрели трагический характер и в нашем отечестве, — продолжила Челси. — Наша собственная страна на протяжении всей своей долгой истории никогда не была свободна от проклятия расизма, нетерпимости, ненависти и фанатизма, презрения к меньшинствам, женщинам и геям со стороны гетеросексуальных и патриархальных белых мужчин, которые управляли Америкой и её ресурсами в течение большей части истории нашей страны.
За прошлые три поколения к нашей вечной чести Америка начала выбираться из трясины лихорадочной расовой ненависти на зелёные и спокойные луга братства и терпимости. Начало этому положило движение за гражданские права во главе с бессмертным и любимым доктором Мартином Лютером Кингом. От него приняло эстафету движение против войны во Вьетнаме 1960-ых годов, где мои собственные возлюбленные родители достигли политической и личной зрелости…».
— Твой отец так никогда и не достиг зрелости, а мать — существо без возраста, ни молодая, ни старая, бессмертный дух зла, — проворчал Билли Джексон.
«Было неизбежно, что движение к Новому Мировому Порядку встретит ожесточённое и упорное сопротивление, — продолжила Челси, сменив тон. «Иногда даже насильственное и преступное сопротивление со стороны людей с ограниченными умами и чёрствыми душами. Много лет преступления на почве ненависти получали быстрый и жёсткий отпор со стороны правоохранительных органов и судов, и многие белые мужчины поплатились за свой отказ отвернуться от прошлого и принять грядущий светлый день терпимости и многообразия. День, когда чёрные и жёлтые люди, женщины и геи всех цветов кожи гордо пойдут рядом с белыми как равные, а часто и лучшие, чем сами белые.
Вплоть до одного дня в октябре, четыре года девять месяцев назад, мы думали, что обычных процедур уголовного преследования будет достаточно, чтобы покончить с этой раковой опухолью расизма и ненависти в нашем обществе. К сожалению, мы ошиблись. В тот день, 22 октября, злодеи, которые годами вынашивали и растили дьявольский преступный заговор, использовали судебное дело об опеке над детьми семьи Сингеров из Кёр-д‘Ален в штате Айдахо, как предлог, чтобы начать то, что можно назвать только мятежом против Соединённых Штатов».
— Это — военное положение! — воскликнул Хэтфилд.
— Или она старается подсластить действительно горькую пилюлю, — предположил Оскар.
Челси продолжала монотонно бубнить.
«Этот мятеж длится почти пять лет. Он уже унёс тысячи жизней. Даже священный исторический дом руководителя страны, откуда я обращаюсь к вам сегодня вечером, был атакован и повреждён, а моя собственная жизнь, как и жизни членов моей семьи, оказалась под угрозой. Были убиты некоторые из моих самых близких друзей и политических союзников. Террористическая кампания нанесла ущерб государственной и частной собственности на миллиарды долларов и не только на Северо-Западе. Эти разрушения наряду с потерянными доходами и расходами, необходимыми для обеспечения законности и поддержания безопасности на Тихоокеанском Северо-Западе, а теперь и в других частях страны, буквально не поддаются оценке, как мне сообщили из Главного бюджетно-контрольного управления».
— Генералы никогда не капитулируют, соратники, — произнёс Хилл с мрачным удовлетворением. — Это делают бухгалтеры!
Челси продолжила.
«Но хуже всего то, что продолжающееся расовое насилие на Тихоокеанском Северо-Западе отвлекло нашу великую страну и от цивилизаторской миссии Америки в исламском мире и от наших внутренних планов создания настоящего и всеобщего рая на земле, насколько это в человеческих силах, основанного на древнееврейской, а также всеобщей идее братства людей.
Оценивая события на Тихоокеанском Северо-Западе в длительной перспективе, я пришла к выводу, что если есть малейший шанс немедленно прекратить насилие и снизить потери до конца моего президентства, то я должна изучить и оценить этот шанс, независимо от моего личного отношения и глубокого отвращении к признанию законности действий террористов, бомбистов и убийц.
Бывают времена, когда долг лидера перед его страной и самой человеческой цивилизацией требует сделать трудный и спорный выбор. Я никогда не боялась разногласий. И сознаю, что мое решение по этой проблеме у многих породит тревогу, отчаяние и подозрения. Сегодня вечером я говорю вам всем, что эти опасения неуместны. Когда вы выбрали меня своим президентом, то оказали мне священное доверие, и я никогда его не обману. В этот критический период истории нашей страны я должна вас просить верить в мои намерения, просить о вашей поддержке этого жизненно необходимого решения и ваших молитв. Мне самой это ничуть не нравится. Но если я могу прекратить ужасающее насилие, которое так долго отравляет жизнь нашей станы и угрожает подорвать и уничтожить всё, что делает Америку великой, то обязана сделать попытку. Я не в состоянии сделать больше или меньше.
Соответственно, сегодня я подписала и выпустила два специальных распоряжения. Как главнокомандующий вооружёнными силами Соединённых Штатов, я отдала приказ всем американским воинским частям и правоохранительным органам на Тихоокеанском Северо-Западе немедленно прекратить боевые операции и объявить перемирие. Я получила взаимное обязательство полностью прекратить огонь от…
— Челси внезапно замолчала и сжала губы, как будто старалась сдержать кашель или чихание.
— Ну же, «бэби», выговори, выговори это! — подсказал Парментер.
«… от Добровольческой армии Северо-Запада, которая с этого момента в свою очередь должна прекратить все атаки против американских вооружённых сил, правоохранительных органов и гражданского персонала»,
— закончила Челси, почти выплюнув это предложение.
— Мы согласились на это? — спросил Хэтфилд.
Челси торопливо продолжила:
«Во-вторых, я распорядилась, чтобы с первого августа сего года в Лонгвью, штат Вашингтон, началась встреча представителей правительства Соединённых Штатов и Добровольческой армии Северо-Запада. Её цель путём переговоров добиться мирного урегулирования, которое должно положить конец этому конфликту и кровавому насилию. Мои соотечественники американцы, благодарю вас всех и желаю доброй ночи».
Экран на мгновение погас, и затем на нём появилась студия новостей и негроидная физиономия Поласа Инграма с выпученными глазами. Его челюсть с губами-калошами отвисла.
— Твою мать! — внезапно завопил он. — Эта белая сука продала наши чёрные жопы! Она собралась сдаться расистским ублюдкам из Добрармии!
Хилл схватил телевизионный пульт и нажал кнопку выключения звука. Люди в комнате смотрели на друг друга в полной тишине. Не было ни приветствий, ни смеха, ни ликования, ни радости. Они ещё не осознали, что произошло, и были потрясены.
Наконец Хэтфилд нашёл слова.
— Мы победили, — просто сказал он. — Не могу поверить. Боже милостивый. Мы победили!