Шрифт:
«Я ещё смогу её догнать», – вдруг решил Тиббе и, оставив господина Смита в полном недоумении, даже не попрощавшись, со всех ног помчался в сторону переулка, куда только что свернула незнакомка. Она не могла уйти далеко. Вот сейчас он догонит её и спросит: «Простите, пожалуйста, не могли бы вы рассказать мне, почему так сильно боитесь собак и как вам удаётся так быстро забираться на деревья?»
Однако девушка исчезла…
Может, она зашла в чей-то дом? Но как раз в этой части переулка не было ни одной двери. Одна сплошная изгородь, а за ней чей-то сад. В изгороди тоже не было ни одной калитки, не иначе как девушка протиснулась между прутьями. Тиббе заглянул в сад. Газон и кусты. Никаких девушек там не было.
«Эх, значит, она всё-таки зашла в какую-то дверь, – сказал сам себе Тиббе. – Я её упустил. Да ещё и дождь, как назло, совсем разошёлся. Пойду-ка я лучше домой».
По пути он купил себе на ужин две жареные рыбки и пакет груш.
Тиббе жил на чердаке. Это был замечательный чердак. Там была огромная комната, где Тиббе и работал, и спал. Ещё у него была крохотная кухонька, душ и кладовка. Конечно, приходилось очень долго подниматься по лестницам, но зато с чердака открывался прекрасный вид на крыши и трубы, из которых зимой валил дым. Его большой серый кот Пушок уже сидел и ждал его.
– Да-да, рыбкой пахнет, – сказал Тиббе. – Пошли на кухню, поедим. Дам тебе целую рыбу. Но, прости, друг, это, наверное, в последний раз. Вряд ли я смогу теперь покупать нам такую вкусную еду. Завтра меня уволят, Пушок. Вылечу с работы со свистом, и останемся мы без единого цента. Придётся нам с тобой идти на улицу побираться.
– Мр-мяу, – сказал Пушок.
– Если, конечно, сегодня вечером я не напишу хотя бы малюсенькую заметку, – добавил Тиббе. – Но уже слишком поздно.
Он нарезал хлеб и поставил чайник. Потом они с Пушком поужинали, и после этого Тиббе пошёл в комнату и уселся перед печатной машинкой.
«Может, у меня всё-таки получится написать про эту странную девушку?» – подумал он.
Сегодня примерно в пять часов вечера на Зелёной площади овчарка погналась за девушкой. В панике та взобралась на один из вязов, растущих на площади, но поскольку побоялась самостоятельно спуститься, я любезно предложил ей помощь. После чего незнакомка продолжила свой путь и скрылась в саду, протиснувшись между прутьями изгороди.
Тиббе перечитал заметку. Вообще-то она получилась уж очень короткая. И что-то подсказывало ему, что главный редактор скажет: «Это же снова про кошек!»
Надо было всё переделать. «Съем-ка сначала мятную конфетку, – решил Тиббе. – Тогда и работа пойдёт быстрее».
Он поискал конфетки на столе. «Странно, – подумал он, – у меня ведь была ещё не начатая упаковка».
– Пушок, ты не знаешь, куда подевались мои мятные конфеты?
– Мрр-мау, – сказал Пушок.
– Ясно, ты тоже не знаешь. Что такое, хочешь на улицу? Прогуляться по крышам?
Тиббе открыл окошко на кухне, Пушок быстро выскочил на крышу и исчез в темноте.
Дождик всё ещё моросил, в кухню ворвался холодный ветер.
Тиббе вернулся к пишущей машинке. Он заправил в неё чистый лист бумаги и начал писать заново.
Глава 2
Приблудившаяся кошка
В то время как Тиббе сидел у себя на чердаке и ломал голову над заметкой, странная незнакомка была совсем недалеко.
Она пряталась в кустах в саду через две улицы от дома Тиббе. Наступил вечер, стемнело. К тому же поднялся сильный ветер и в саду было сыро после дождя.
И вот именно там на своём чемоданчике сидела незнакомка. Она долго молчала, а потом тихонько мяукнула. Сначала ей никто не ответил, и она мяукнула ещё раз. И вдруг со стороны дома раздалось:
– Мяу…
Из темноты показалась старая чёрная кошка. Вид у неё был невероятно важный. Она медленно подошла ближе, но остановилась на некотором расстоянии от кустов.
– Тётушка Муртье… – шёпотом позвала девушка.
Старая кошка зашипела и попятилась.
– Теперь я вижу, кто это… – сказала она. – Ты!
– Вы меня ещё помните, тётушка Муртье?
– Разумеется. Ты – Мурлин, моя племянница с улицы Королевы Эммы.
– Да, тётушка. Я слышала, что вы тут живёте, и решила прийти.
– Я всё уже знаю, – взволнованно перебила её старая кошка. – Кошки только об этом и говорят. Как это могло произойти, Мурлин? Ты забыла, из какой ты семьи?
Мы же самый знатный кошачий род в Киллендоорне! Что скажут твои ближайшие родственники?
– Они знать меня не желают, – тихо сказала девушка. – Говорят, я сама виновата. Моя родная сестра повернулась ко мне хвостом…
– Тс-с-с, – шикнула тётушка Муртье. – А как ты хотела? Ты, верно, сотворила что-то ужасное, раз тебя так наказали. Превратиться в человека! Какой кошмар! Я бы и за тысячу канареек не согласилась стать человеком. Признайся, без колдовства не обошлось?