— О. Я… прости. Я не знала.

— Святой Габриэль тебе не рассказал? — Вампир выпрямился и какое-то мгновение разглядывал огонь, прежде чем повернуться. Он опустил руки в карманы, и пламя заплясало, рисуя контур его напряженных плеч. — Я был уверен, что он не упустит шанса выставить меня ее палачом. — На его лице промелькнула тень, зависнув над ним, будто отпечаток смерти.

— Ее палач?

— Во плоти.

Мое сердце бешено забилось, колотясь о мою грудную клетку, словно сумасшедший в обитой войлоком палате.

— Ты уб-убил свою мать? — пролепетала я, ища глазами ближайший выход и прикидывая до него расстояние.

Он проследил мой взгляд к двери.

— Убил.

Я с трудом сглотнула, в горле пересохло. О чем, черт возьми, я думала, придя сюда?

— Едва появившись на свет, — продолжил он, натянуто улыбнувшись. — Так что можешь сказать, что я убийца со дня своего рождения.

Мое сердце сжалось в груди, когда я осознала печальную суть ситуации.

— Она умерла, давая тебе жизнь.

— Поэтично, не правда ли? — Он поднял стакан с каминной полки и сделал длинный глоток.

— Это не твоя вина, Доминик. — Я не могла поверить, что защищаю его, но это нужно было сказать. — Ты был всего лишь младенцем.

— Но я все равно виновен. Мой отец не уставал напоминать мне об этом каждый божий день. — Он вернулся обратно к дивану и снова сел. — Такую цену приходится платить за преступления, я полагаю.

— Твой отец — идиот, — выпалила я, не думая дважды. — Он был неправ тогда, и неправ сейчас.

Доминик задумчиво посмотрел на меня, и его темные глаза похолодели.

— Не делай этого, ангел.

— Не делать что?

— Не нужно меня жалеть. — Он наклонился ближе. — Не чувствуй ко мне ничего. Я знаю, что я такое и у меня нет в этом сомнений. Не будь глупышкой, убеждая себя в обратном.

Я не знала, что на это сказать.

Я всегда верила во второй шанс, что у каждого есть искупающие поступки и каждый заслуживает справедливости. Но Доминик был аномалией. Он не вписывался в мои предвзятые представления о мире. Он был монстром и не уставал напоминать мне об этом снова и снова. Но я все равно… мне все равно было его жаль.

Должно быть, на мне сказались переживания прошлой недели, решила я и стряхнула неуместные чувства прочь.

— Не переживай, мои чувства к тебе не изменились. Ненависть по-прежнему на первом месте.

— Как скажешь, ангел.

— Но я не откажусь от своих слов, — добавила я тихо, чтобы никто, кроме нас двоих, не мог меня услышать. — Он неправ.

Доминик кивнул, принимая это, насколько это было возможно.

Огонь тихо потрескивал, по мере того как голодное пламя поглощало дерево, будто изголодавшийся каннибал — плоть. Тишина удивительным образом успокаивала, как и пребывание здесь с Домиником — со знакомым мне дьяволом во плоти.

— Итак, насчет Амулета, — наконец, сказала я, прогоняя заклинание и все чувства, что оно могло навеять.

— Да, давай к делу. — Он оживился в предвкушении нового плана. — Надеюсь, ты изменила свое мнение насчет светловолосой жертвы?

— Нет, Доминик, — отрезала я устало. — Я не позволю моей лучшей подруге умереть.

Он закатил глаза, словно моя человечность была для него нонсенсом.

— Тогда мы переходим к первоначальному плану.

— Это к какому же? — спросила я, все еще не понимая его намерений после вчерашнего безрезультатного разговора.

— Мы убиваем Энгеля и забираем Амулет у Ромео. — Вампир помолчал. — Хотя не обязательно в таком порядке, — добавил он, вытягивая руку вдоль спинки дивана.

— Мы убиваем Энгеля, — повторила я, опешив от того, что он всерьез зациклился на своей сумасбродной идее. — Ты так говоришь, будто это возможно, и это не он отправил на тот свет несколько поколений Воинов.

— Очень даже возможно. — Он задумчиво скривил губы. — Если в наличии Амулет, конечно же.

— Пожалуй, — кивнула я, решив согласиться с ним ради плана. — Напомни мне еще раз, как именно мы получим Амулет обратно? Трейс не отдаст нам его просто так. Я даже не знаю, что он хочет с ним сделать, не говоря уже о том, где он его прячет. К тому же, он может быть даже не в нашей временной линии. Нам нужно…

— Помедленнее, любимая, — перебил он, прерывая мой словесный понос. — Давай по порядку.

Легко ему говорить.

— Потрудись объяснить, почему ты подозреваешь, что он уже не в нашей временной линии? — спросил он, явно встревоженный такой новостью.

— Так сказал Трейс. Он клянется, что в ту ночь его там не было. Что это был не он. — Стоило сказать это вслух, как мне захотелось, чтобы эти слова были правдой.

— Неужели? — Он подался вперед, отвлеченный собственными мрачными размышлениями.