Эбби снова была вынуждена задержаться.

— К тому, которым командует капитан Петерс… Мы направляемся в Орегон.

Эбби прекрасно понимала, что медлить больше нельзя, но уходить ей очень не хотелось. Что плохого в том, что она просто поговорит с ним? В конце концов, сейчас ясный день, и они стоят на виду у всех.

— А куда направляетесь вы? — спросила девушка, подавляя внутренний голос, который твердил ей, что отец не одобрил бы ее беседы с мужчиной. И не только потому, что это легкомысленный поступок. Хотя чувства, которые Таннер возбудил в ней, были доселе незнакомы девушке, она прекрасно понимала, что они вовсе не невинны. Но она никак не могла заставить себя уйти.

— Я тоже следую в Орегон.

Сердечко Эбби бешено заколотилось. Он тоже направляется в Орегон!

— Я бы хотел, — продолжал молодой человек, — наняться проводником и охранником в один из караванов. Я знаю этот маршрут и хорошо владею оружием.

Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Макнайт усмехнулся:

— Время от времени на караваны нападают индейцы, а свежее мясо нужно всегда.

Эбби покрепче сжала Библию и про себя вознесла молитву Господу.

— Может, вам стоит поговорить с капитаном Петерсом, — чуть слышно предложила она.

— Пожалуй, так я и сделаю, — отозвался молодой человек.

Подернутые поволокой синие глаза Макнайта, не мигая, смотрели прямо на Эбби. Ей казалось, что он молча произносит те слова, которые еще ни один мужчина не говорил ей.

— Эбигэйл!

Услышав знакомый резкий оклик, девушка застыла на месте. Отец!

Таннер Макнайт украдкой подмигнул ей:

— Так значит, вас зовут Эбигэйл, — пробормотал он, прежде чем повернуться к двум мужчинам, торопливо приближающимся к ним.

— Эбигэйл, ступай к фургону! — приказал Роберт Блисс. Лицо его кривилось от ярости.

Эбби, конечно, знала, что отец недоволен тем, что она вступила в разговор с незнакомым человеком, но реакция его была слишком сильной и не соответствовала проступку. Кроме того, это происходило на глазах у преподобного отца Харрисона и Таннера Макнайта.

— Но, папа…

— Сейчас же! — почти прорычал мистер Блисс. Таннер Макнайт сделал шаг вперед и оказался лицом к лицу с отцом девушки. За спиной последнего стоял священник.

— Должно быть, вы мистер Морган, — произнес Таннер и протянул собеседнику руку. — Меня зовут Таннер Макнайт. Давайте с вами познакомимся.

Роберт Блисс вскинул голову. Сперва он взглянул на Таннера, потом бросил строгий взгляд в сторону дочери. Только когда Эбби попятилась назад, будто собираясь уходить, он обернулся к Таннеру:

— Я был бы вам весьма признателен, если бы впредь вы не приближались к моей дочери без моего разрешения.

Эбби была готова разрыдаться. Таннер опустил руку, лицо его сделалось безжизненным.

— Я не имел намерения оскорбить вашу дочь, и, я уверен, она подтвердит вам это. Она любезно рекомендовала мне обратиться к капитану Петерсу.

Таннер медленно перевел взгляд на священника. Молодой человек откашлялся и представился.

— Преподобный отец Декстер Харрисон. — К чести священника, он протянул ладонь Таннеру, и после секундного колебания они пожали друг другу руки. Эбби сердито посмотрела на отца: он никак не мог успокоиться. Тогда Декстер подошел к девушке, взял ее под руку, как бы собираясь проводить ее. Эбби недовольно взглянула на него. Как он старался показать, что имеет на нее права! И она отмахнулась от предложенной им руки. Тем временем Роберт Блисс наставлял Таннера:

— Вам не следовало обращаться за советом к юной девице, тем более что ее никто не сопровождает. Вам нужно переговорить со здешним начальством.

Таннер пожал плечами. Принимая во внимание трагический случай с Ребеккой, Эбби допускала, что отец прав. Однако она была оскорблена тем, что он не доверяет ей, а также готовностью отца устроить неприличную сцену. Что касается Декстера… Эбби вздернула подбородок повыше и взглянула на отца, уверенная, что он осознает, как она недовольна ими обоими.

— Боюсь, обед запоздает. А вас, святой отец, я пойму… если вы выразите желание пообедать где-нибудь в другом месте, — многозначительно произнесла девушка. С этими словами Эбби развернулась и, шелестя юбками, направилась прочь, негодуя на отца, священника и весь род мужской. Кроме, конечно, Таннера Макнайта.

До сумерек Эбби просидела в фургоне Левисов, отвергнув все угощения, кроме кофе. Она злилась, и аппетита не было. Но причину своего недовольства Эбби отказалась обсудить даже со своей приятельницей Сарой. Как только Сара поняла, что с Эбби не поболтаешь, она достала свою корзиночку с рукоделием, и они вдвоем принялись вышивать накидки на подушки.