Молодой человек лежал, не шевелясь. Очевидно, увечье его было серьезнее, чем она предполагала.

— А с вами? — он перевел глаза с потолка на девушку и слегка улыбнулся.

Эбби ответила:

— Если вы имеете в виду папу, не волнуйтесь. Когда он сердится, кажется, что он суровый человек. На самом деле он добрый и мягкий. — Жаль только, что он стал очень подозрительным, подумала Эбби.

Как бы подтверждая ее правоту, совсем рядом раздался голос мистера Моргана:

— Не понимаю, что за бес вселился в девчонку! — прогремел он.

Мистер Морган и святой отец вскарабкались на козлы; Фургон при этом едва не стал на дыбы.

Эбби вздохнула. Да, она сильно изменилась за время путешествия и теперь отличалась от того добродушного ребенка, которым была еще недавно. Что поделаешь? Папа тоже изменился.

Должно быть, Таннер почувствовал перемену в ее настроении. Улыбка его пропала.

— Эбби, я очень ценю то, что вы для меня делаете, но я уверен, что меня могут приютить другие переселенцы.

— Нет. — Эбби представила, как была бы счастлива Марта ухаживать за таким больным, и сразу же отвергла подобную возможность. — Нет, вы спасли мне жизнь. Ухаживать за вами это самое меньшее, что я могу сделать,

— Вы имеете в виду ваш христианский долг? — Взгляды их встретились, и молодые люди долго-долго смотрели друг другу в глаза. Они оба знали ответ, но мистер Морган находился поблизости, да и что она могла сказать Таннеру? Что он пробудил в ней новые неизведанные чувства? Что всякий раз, когда она видит его, сердце ее начинает бешено стучать и рассудок изменяет ей? Нет, уж лучше помолчать.

Фургон тряхнуло, и Эбби ухватилась за одну из внутренних опор. Опустив глаза на пациента, она принялась размышлять. С чего начать исцеление?

— Виктор Левис привязал Чину к своему фургону и теперь будет присматривать за ней.

Макнайт потемнел лицом.

— Если она не сможет передвигаться с нами, я не хочу, чтобы ее просто отпустили на все четыре стороны. Лучше уж я помогу ей.

— Вы хотите сказать — пристрелите ее? Но нога у нее не сломана.

— Если она не сможет идти, она станет легкой добычей для хищников. Даже для насекомых. Для нее самой лучше умереть быстро и легко, чем долго и мучительно страдать.

Удрученная чувством собственной вины, Эбби с трудом избавилась от комка в горле.

— Мне следовало более внимательно следить за детьми. Этого никогда бы не случилось, если бы я… — Если бы я так сильно не приревновала тебя к Марте, когда вы разговаривали, подумала Эбби, но ничего не сказала.

— Это не твои дети, Эбби. И не ты за них в ответе.

— Все мы в ответе за детей, которые находятся рядом с нами. Будучи взрослыми, мы обязаны подавать им пример. Присматривать за ними. Даже за теми детишками, кого мы не знаем.

— Эбби, это обязанность их родителей, а не твоя.

— Если это, действительно, ваша жизненная философия, то почему вы бросились на помощь Карлу? Согласно тому, что вы сейчас сказали, вы вовсе не обязаны были это делать.

— Я пришел на помощь тебе.

Вмиг в фургоне возникло такое напряжение, какое бывает в воздухе перед самой грозой. Эбби показалось, что в голову ей вонзились шипы, а по телу пробежала дрожь.

— Вы… вы не обязаны отвечать за меня, — наконец прошептала Эбби.

Таннер слегка нахмурился.

— Не обязан, — согласился он, но взгляд его, устремленный на девушку, говорил обратное. Если бы как раз в этот момент повозку не тряхнуло так сильно, что Эбби едва удержалась на ногах, а Таннер застонал от боли, неизвестно, чем бы закончилась их немая беседа.

— Вы не ушиблись? — Эбби нагнулась над своим спасителем, не зная, как продолжить разговор. — Где у вас болит?

К великому облегчению Эбби, Таннер не открыл глаз. — Правое колено, — проворчал он. — И ребра.

— Ну что ж, давайте сперва я усажу вас поудобнее, — сказала Эбби, довольная тем, что может оказать ему конкретную помощь. — Не могли бы вы снять сапоги и ремень? — И брюки с рубашкой, — мысленно добавила Эбби.

Должно быть, в голову Таннера пришла такая же мысль, потому что, несмотря на сильную боль, он цинично прищелкнул языком.

— Отвернись, я разденусь. — Но едва Таннер попытался сесть, как громко застонал и лоб его покрылся испариной. Со стоном он вновь опустился на подушку.

Преодолев смущение, Эбби пришла ему на помощь. Она сняла с молодого человека пыльные изношенные ботинки и носки. Оба носка были в дырках. Ну что ж… ведь она может заштопать их. По телу девушки пробежала дрожь. Господи, что с ней происходит? Говорится ли в песне царя Соломона что-нибудь об обольстительном воздействии обнаженных мужских ног?!