– Человеку нужны ему подобные, но другого рода. Вот почему вы здесь. Человек должен продолжиться.

– Капитан, в этом есть своеобразная бесстрастная логика, - сказал Спок.
– Чистый прагматизм. По этим словам я бы сделал вывод, что она никогда не поймет нашу точку зрения.

– Возможно, Компаньон, постарайтесь понять. В природе нашего вида быть свободными, в то время как в вашей природе оставаться здесь. Мы прекратим существование в неволе.

– Ваши тела прекратили свое странное разрушение. Вы будете продолжаться без конца. У вас будет пища, вам ничто не будет угрожать. Вы будете продолжаться - значит, Человек будет продолжаться тоже. Это необходимо.

– Капитан, - сказал Спок.
– Нам предоставляется прекрасная возможность расширить наши познания. Спросите ее о природе ее происхождения.

– Мистер Спок, это не классная комната. Я пытаюсь вытащить нас отсюда...

– Такая возможность, скорее всего, больше никогда не предоставится. Она могла бы рассказать нам так много...

– Мистер Спок, замолчите. Компаньон, ясно, что вы не понимаете нас. Это потому, что вы существо не нашего вида. Поверьте мне, мы не лжем. То, что вы предлагаете нам, - это не продолжение. Это небытие. Мы прекратим существовать. Даже Человек прекратит существовать.

– Ваши импульсы нелогичны. Общение бесполезно. Человек должен существовать. Поэтому и вы будете существовать. Это необходимо.

Голос замолк. Компаньон медленно стал бледнеть и в конце концов Совсем исчез.

Кирк опустил плечи и вернулся в дом, за ним шел Спок. Кохрейн вошел за ними следом.

– Капитан, почему вы сделали свой транслятор с женской голосовой коробкой?

– Мы этого не делали, - сказал Кирк.

– Но я слышал.

– Мужское и женское начало - это универсальная основа всего и в космосе, Кохрейн. И Компаньон, без сомнения, женщина.

– Я не понимаю.

– Вы не понимаете?
– спросил Мак-Кой.
– Это и слепому ясно. Кохрейн, вы не просто любимец. И вы не животное, которое держат в клетке. Вы возлюбленный.

– Я - что?

– Разве это не очевидно?
– спросил Кирк.
– Все, что она делает, она делает для вас. Снабжает вас всем, кормит вас, укрывает, одевает. Наконец, приводит к вам собеседников, когда вы одиноки.

– Ее отношение, когда она приближается к вам, совершенно отлично от контактов с нами, - добавил Спок.
– Это проявляется во всем. Хотя я не совсем понимаю ее чувства, они, очевидно, существуют. Компаньон любит вас.

Кохрейн уставился на них:

– Это смешно!

– Вовсе нет, - сказал Кирк.
– Мы видели подобные ситуации.

– Но после ста пятидесяти лет...

– Что происходит, когда вы общаетесь с ней?
– спросил Спок.

– Ну, мы... вроде как она сливается с моим сознанием.

– Конечно. В этом нет ничего шокирующего. Просто символический союз двух сознаний.

– Это возмутительно. Вы понимаете, что вы говорите? Вы не можете... Но все эти годы... впускать нечто... настолько чуждое... в свое сознание, свои чувства, - внезапно Кохрейн пришел в ярость.
– Она провела меня! Это своего рода эмоциональный вампир! Она была во мне!

– Вам же это не повредило?
– спросил Кирк.

– Повредило? Какое это имеет отношение к этому? Вы можете быть женаты на женщине, которую вы любите, в течение пятидесяти лет, и все же в глубине души вы сохраняете неприкосновенные уголки. Но эта... эта тварь кормиласъ мной!..

– Любопытный подход, - сказал Спок.
– Типичный для ваше" времени, я бы сказал, когда человечество имело меньше контактов с другими живыми формами, чем сейчас.

– И вы сидите здесь спокойно, анализируя подобные гадости, взорвался Кохрейн.
– Что вы за люди?

– В этом нет никакой гадости, Кохрейн, - сказал Мак-Кой.
– Это просто еще одни жизненная форма. К таким вещам постепенно привыкаешь.

– Меня от вас наизнанку выворачивает. Вы ничем не лучше ее.

– Я не понимаю вашу чересчур эмоциональную реакцию, - сказал Спок. Ваше общение с Компаньоном было на протяжении ста пятидесяти лет эмоционально удовлетворительным, практичным и совершенно безвредным. Оно, возможно, было даже весьма полезным.

Кохрейн свирепо уставился на нет.

– Так вот как выглядят будущие люди, у которых нет ни малейшего представления о приличиях или морали. Что ж, возможно, я на сто пятьдесят лет отстал от жизни, но я не собираюсь быть фуражом для чет-то нечеловеческого - ужасного, - задыхаясь, он повернулся на каблуках и вышел.

– Весьма узкий взгляд, - сказал Спок.

– Доктор!
– прозвучал слабый голос Нэнси Хедфорд.
– Доктор!

Мак-Кой поспешил к ней, за ним последовал Кирк.

– Я здесь, мисс Хедфорд.

Она выдавила слабую горькую улыбку.