– Так чего ты хочешь, Анна? – я вернулся к молодой дракайне и заставил ее прижаться спиной к каменной стене, нависнув над ней.

– Ты знаешь…

– Нет, – усмехнулся, опуская взгляд на ее тонкие пальчики, вычерчивающие узоры на моей голой груди.

– Да! Все этого хотят, но мы сразу можем начать по-взрослому.

Нагло притянув меня за шею, она мазнула губами по моим и скользнула языком внутрь.

Что за?.. Меня взбесило собственническое движение ладонью по паху.

Оттолкнувшись от стены и разомкнув наши губы, я свалил. Передумал спускаться пешком, прыжками поднялся на вершину ледника и перекинулся. Уже в свободном полете развернулся в полную форму и раскинул крылья. Воздушные потоки натянули кожаные перепонки и подкинули ввысь, в переливающееся морозное небо. Бескрайнее, голубое, пронизанное перьями солнечных лучей.

За спиной блеснула чешуя другого дракона. Кто еще не совладал с эмоциями и рискнул взлететь в дневной час?

Развернувшись на пике, я не удивился, обнаружив Анну. Так и будет меня преследовать?

Недовольно рыкнув, ушел вниз и, подрезая ей полёт, взлетел, успевая провести кончиком хвоста по брюху дракайны.

По-взрослому ей захотелось. Только я не готов оплодотворять яйца. Вообще не уверен, что хочу участвовать в гонке на пополнение поголовья рода.

Выпустив кольца дыма из ноздрей, сделал прощальную петлю вокруг Анны, и развернулся по направлению к родовой пещере седьмого крыла. Стоит кое-что обговорить с основателем рода, пока он всех дракониц на меня не спустил.

***

Необходимость маскироваться под аборигенов имеет ряд неудобств, бессмысленных традиций и правил. Чтобы попасть в пещеру седьмого крыла, пришлось заблаговременно приземлиться на ближайшей вершине над посёлком, и уже в человеческом обличье спуститься к убогим конурам, обшитым оцинкованными листами железа.

Все драконьи лачуги примыкают к горе, скрывая вход в огромную пещеры. Именно в них мы живем, объединенные крыльями.

Мой род относится к седьмому крылу. Тринадцать взрослых особей, один молодой дракон, это я, и три яйца… Хотя, когда Милена сделает свою кладку яиц, их ожидаемо станет четыре.

Я не смог сдержаться и поморщился. Лет пятнадцать назад, когда я только-только освоил дыхание пламени и реально почувствовал себя взрослым, Родион, основатель нашего рода, притащил Милену из пятнадцатого крыла. Это точно был не политический союз. Пятнадцатое крыло вымирало, дракайны из других крыльев не принимали предложение мужчин, а из женских особей у них оставалась старая прародительница, вряд ли способная выносить яйцо, и Милена.

Но с чего вдруг именно Родион позарился на нее? Истинная пара? Не верю! Уже несколько столетий перестали требовать связи только между истинными, сообразили, что таким раком вся раса вымрет. А к настоящему времени отсутствие запрета на половые контакты между драконами привело к тому, что в свободное время все только и делали, что спаривались друг с другом, меняя партнеров так же часто, как испачканную одежду.

Хотя весь этот беспредел творился только в человеческой ипостаси. Спаривание в изначальном виде, по-взрослому, с целью завести потомство, до сих пор разрешалось только после одобрения Совета. Основатели родов, заседавшие в Совете, пытались соблюсти чистоту крови и сохранить силу расы.

Так что Милена могла быть решением сверху, но если пятнадцать лет назад их связь с Родионом этим еще можно было объяснить, то какого черта она осталась с ним после кладки, а теперь снова согласилась на двухгодичную изоляцию?

Злило то, что она мне нравилась, по-настоящему нравилась. Я скорее всего сам не против был бы засадить в нее яйцо… Но пока этим занимался Родион, а она позволяла. Может, Милена просто бесхарактерна и глупая, а мне нравятся именно такие дракайны? Ну уж точно настырные и слишком активные, вроде Анны, не заводили.

– Где Родион? – окликнул я Миши, старого представителя нашего крыла, постоянно сидящего в сводном зале у камина.

– Поищи в личном проходе.

Уже почти пройдя весь путь извилистых проходов, я остановился из-за характерного шлёпающего звука. Родион явно был не один, а с очередной дракайной. Настроение серьезно поговорить пропало. Уж если основатель рода шпилит всех направо и налево, плевав на Милену, вынашивающую их яйцо, то мои попытки отвертеться от спаривания с Анной потерпят неудачу.

Я вернулся в зал к Миши.

– Может такое случится, что моим родителем был Родион?

Миши почавкал губами, неохотно выплывая из собственных мыслей, и посмотрел на меня пронзительными, цепкими глазами.

– А сколько тебе отроду, мальчик?

– Тридцать шесть лет.

– Юнец совсем… Мог. Родион только-только входит в силу, а тридцать шесть лет назад уже был активный возраст по спариванию…

– И с кем он мог меня сотворить?

– Зачем тебе? Ты сын крыла, мы не привязываемся к конкретным особям, но чтим род.

– Да-да. Просто, он до сих пор в активном возрасте по спариванию, зачем еще и меня в это втягивать?

Миши, кажется, окончательно проснулся и уже с интересом оглядел меня.

– Мальчик, сейчас все только этим и озабочены. Ты бы другой вопрос задал. Если Родион так старается пополнить род седьмого крыла, то почему сейчас за тридцать шесть лет, в Гнезде только три яйца и один вылупившийся малец?

Я отпрянул. Ведь он прав, как-то нерезультативны старания Родиона по сохранению крыла. Даже с учетом сложностей по оплодотворению, с учетом смертности юных драконов, с учетом замершего развития в яйце – только я и три яйца за последние четыре десятилетия? Сколько уже яйца лежат в Гнезде и вылупятся ли из них драконы?