Шрифт:
– Спросите, какого она мнения о Лыско как о журналисте…
– Если его били за близость с этой фрейлейн, надо спрашивать про другие качества. – Бреннер отчего-то вздохнул, нажал на селекторе кнопку, поинтересовался: – Хотите слышать наш разговор?
– По-французски я не пойму.
– Я поговорю с ней на английском, не на немецком же, право…
– Нет, но вы, французы, неисправимые националисты…
– Имеем право на это, Диметр, имеем право…
В селекторе прозвучал низкий голос:
– Кровс.
– Здравствуйте еще раз, это снова Бреннер.
– Добрый вечер, мистер Бреннер.
– Могу я задать вам еще несколько вопросов?
– Пожалуйста, хотя я сказала то, что мне представлялось возможным сказать…
– Речь пойдет не о Грацио, мисс Кровс. Известно ли вам имя русского журналиста Лы… Лы… – Бреннер посмотрел на Степанова, снова прикрыл ладонью мембрану, но Кровс ответила:
– Вы имеете в виду мистера Лыско?
Степанов кивнул.
– Именно, – ответил Бреннер.
– Мне не просто известно его имя, мы дружны.
– Вам известно, что его в бессознательном состоянии увезли в Россию?
– Что?!
– Да, на него было совершено нападение… Он, как говорят его русские коллеги, очень плох… Мотивом избиения послужили якобы ваши отношения…
– Ах вот так? Его обвиняют в том, что он спал с представительницей бульварной прессы?
– Его обвинили в том, что он был близок с женщиной, которую любит неизвестный друг…
– Неизвестный друг конечно же связан с корпорацией Дигона, мистер Бреннер, потому что Лыско исследовал те же материалы, которыми занималась и я… Точнее говоря, он… Словом, у меня нет ревнивого друга, который пошел бы на такое безумство…
Степанов показал пальцем на себя. Бреннер быстро закрыл трубку ладонью, спросил:
– Хотите поговорить?
– Да.
Бреннер на секунду закаменел лицом; видимо, стремительно продумывал то, как он должен объяснить Кровс про красного; снова потянулся за сигаретой, мгновенно прикурил, прижав трубку острым плечом к уху.
– Мисс Кровс, у меня в гостях наш русский коллега Степанов; он писал репортаж о партизанах Лаоса и Вьетнама, был в Чили накануне трагедии и дружил с вождем РАФ [6] Ульрикой Майнхоф. Он хочет поговорить с вами.
6
Ультралевая организация «Роте Арме Фракцион».
– Пожалуйста, – ответила женщина, помедлив. – Я слушаю.
Бреннер протянул Степанову трубку.
– Добрый вечер, мисс Кровс. Я жду визы, думаю, мне дадут ее в ближайшие дни… Вы сможете повидаться со мной?
– Конечно.
– Я возьму у господина Бреннера номер вашего телефона?
– Можете записать домашний. Тридцать семь двадцать четыре сорок девять… Лыско плох?
– Да.
– Почему его не госпитализировали здесь?
– Потому что кто-то позвонил в наше консульство и угрожал ему… Потому что его обвиняют в том…
– Я уже слышала… У меня нет ревнивых друзей, а у него могли появиться серьезные враги… Из-за меня, это верно. Приезжайте, я вам расскажу кое-что… Днем я обычно в бюро или баре, вечером дома.
Когда Степанов положил трубку, Бреннер заметил:
– Странная история… Концерн Дигона… Пошли посмотрим по справочникам? Она – хоть и не прямо – все же обвинила этого старика… Вы ничего же о нем не знаете?
– Я знаю о нем, и знаю немало.
– Вот как?! – Бреннер удивился. – Все-таки вы непредсказуемые люди! А может, мы доверчивые агнцы в сравнении с вами и вы постоянно играете нами, словно детьми?
– Если бы, – усмехнулся Степанов. – Каждый из нас норовит поиграть другим, что не есть хорошо, как говорят мои немецкие друзья.
– Пошли в досье, там расскажете мне про Дигона, проверим эти данные по нашим последним справочникам…
Глава 17
Ретроспектива I
(семь месяцев назад, весна 83-го)
Барри Дигон начал сдавать, как-никак семьдесят семь, но все наиболее важные дела по-прежнему вел сам, не передоверяя даже самым близким, проверенным помощникам.
Поэтому, когда департамент концерна, отвечавший за все биржевые операции в мире, обработал информацию о том, что люди Леопольдо Грацио (конечно же не служащие его концернов и банков, а контакты в иных фирмах) начали играть на повышение курса акций какао-бобов, когда служба разведки концерна сообщила, что в Гаривасе, где всего лишь пять месяцев назад пришли к власти военные во главе с полковником Мигелем Санчесом, наметилась тенденция к расколу в руководстве и министр обороны, сорокалетний Армандо Лопес, выпускник Вест-Пойнта, примкнувший к левым силам, дважды нелегально встречался с послом США Дональдом Беркли, причем запись беседы сразу же ушла в Белый дом с пометкой государственного секретаря «Срочно, совершенно секретно, только для президента», Барри Дигон дал указание внешнеполитическому департаменту концерна выяснить, существуют ли высокоавторитетные контакты, которые смогут обеспечить встречу с министром обороны в самое ближайшее время, желательно на нейтральной территории; в случае же если это может бросить тень на майора Армандо Лопеса, следует срочно купить какой-нибудь замок в Гаривасе на берегу океана – ничего вызывающего, десять-пятнадцать комнат от силы, не более двадцати акров земли, незачем привлекать внимание левой прессы – и пригласить среди прочих на новоселье этого самого майора Лопеса.