– Спасибо, – отвечаю я и крепко обнимаю ее, надеясь, что она прекрасно понимает, что я благодарю ее не только за этот комплимент. А за все, что она для меня сделала этим летом. За то, что приходила на все мои соревнования по плаванию и так громко меня поддерживала с трибуны, что к вечеру воскресенья неизменно теряла голос. За все наши ночные разговоры, особенно в последнюю неделю, когда Кэссиди уехала в Лос-Анджелес, Брэндон – на Восточное побережье США. Первый учебный день зловещей грозовой тучей навис надо мной.

Мама ободряюще улыбается – эта улыбка всегда расцветает на ее лице, когда она чувствует мою нервозность.

– Не смотри на меня так, пожалуйста, – прошу я, борясь с желанием закатить глаза. – Я в порядке. Честно.

Телефон издает короткую трель, и я выхватываю его из кармана.

– Алексис просит подвезти ее до школы, – сообщаю я.

– С какой стати? – спрашивает мама, насыпая в миску хлопья для Пейдж. – Она же прекрасно знает, что по закону в первый год после получения прав нельзя возить пассажиров.

Разумеется, Алексис знает об этом законе, она просто не в курсе, что я его соблюдаю в отличие от большинства людей.

В ответ я пишу, что не могу ее подвезти, потому что, если родители узнают об этом, у меня отнимут машину. Нажимаю кнопку «отправить» и показываю маме дисплей, чтобы она прочла мой ответ. Мама одобрительно кивает.

Прячу телефон в карман и набрасываю рюкзак на плечо.

– Что ж, удачи тебе сегодня, шестиклассница, – говорю я Пейдж, которая в этот момент сует в рот полную ложку хлопьев.

По пути в гараж продолжаю переписку с Алексис, которая всячески пытается меня переубедить. Наконец прикрепляю телефон к держателю, выезжаю на дорогу и заканчиваю разговор, не сообщив ей, почему же на самом деле не смогу ее сегодня подвезти. Да и в ближайшие дни тоже.

Не так давно – в день, когда мне исполнилось шестнадцать, мы с папой поехали в местное отделение автотранспортного управления за правами, а когда вернулись домой через несколько часов, у нас в гараже уже стояла подержанная «Хонда Цивик». Это событие было для меня огромной неожиданностью и значило далеко не только то, что у меня теперь есть свое транспортное средство. Но также то, что мама, папа и мой психиатр решили, что я смогу с ним управиться.

Мне ужасно не терпелось похвастаться новой машиной, но Алексис, Кейтлин, Оливия и Хейли вместе со своими семьями разъехались отдыхать, а Кэссиди за что-то наказали и запретили гулять, поэтому остаток дня я каталась по окрестностям в одиночестве, слушала музыку и наслаждалась прикосновениями к рулю.

Я то и дело бросала взгляд на одометр, зачарованно наблюдая за сменой цифр. И когда последняя из них показывала тройку, ощущала странное возбуждение.

Когда, уже вечером, я подъехала к нашему дому, последней цифрой была шестерка, так что я сдала назад и несколько раз объехала наш квартал, пока на одометре не появилась желанная цифра. С тех пор я не могу припарковаться без этого ритуала. Делиться своей тайной с Алексис и остальными я не собираюсь, поэтому даже хорошо, что можно оправдаться желанием соблюсти закон.

Когда я заезжаю на студенческую парковку, на одометре появляется цифра девять. Приходится ехать через весь двор в самый дальний угол, к теннисным кортам: только тогда на приборе возникает цифра три. Я глушу двигатель, и все внутри резко переворачивается, а во рту пересыхает. С минуту просто сижу на своем месте и глубоко дышу.

Новый учебный год. Новый старт.

Пока я иду по кампусу, тревога успевает немного ослабнуть. Эйвери Петерсон приветствует меня радостным вскриком. Мы обнимаемся и договариваемся встретиться позже, а потом она вновь идет к Дилану О’Кифу и берет его за руку.

В девятом классе первые три месяца я была в него по уши влюблена. Все началось с того, как он пригласил меня на танец на одной вечеринке, а закончилось, когда через несколько месяцев, на празднике в канун Нового года, меня поцеловал Ник Адлер, тут же заменив Дилана.

Я продолжила путь и вскоре заметила Тайлера Риолу – он сидел за столом в дальнем углу двора вместе с другими ребятами из его команды по лакроссу. Этот парень безраздельно завладел моим вниманием в десятом классе, но потом я начала встречаться с Куртом Фразье, и это были единственные по-настоящему взаимные отношения. Курт мне нравился. Даже очень. А я искренне нравилась ему – во всяком случае, несколько месяцев.

Забыть эти чувства было непросто, но в начале лета мое сердце похитил Брэндон. Вспоминаю его в узких плавках и, заворачивая за угол, гадаю, что он сейчас делает.

И вдруг замираю как вкопанная. Неужели это и впрямь мой шкафчик?

Дверца украшена ярко-синей бумагой и гигантским серебряным бантиком. Пробегаю пальцами по бумаге. Не верится, что это все их рук дело.

Поднимаю глаза и вижу, что к Алексис спешит толпа. По своему обыкновению она выглядит так, словно сошла с обложки журнала «Тин Вог» [2] – длинные светлые волосы, пронзительные зеленые глаза, безупречная кожа. Ее каблучки звонко стучат по бетону, а полы летнего платья подскакивают на каждом шагу. В руках у нее огромный капкейк, украшенный лиловой и белой глазурью.