Один дефект… В расчёты генетиков закралась ошибка: Таллс трансформировался в любого человека, причём очень быстро, но он должен был регулярно поглощать чужие ДНК, чтобы жить: не меньше одного «образца» в два дня. Его создателисочли такой «побочный эффект» неприемлемым.

От Земли до Марса четыре дня лёта. Две трансформации.

Чтобы отвести от себя подозрения, Таллс изобразил, будто его шарахнули по башке. Рана получилась неглубокая, но капитан так хлопотала вокруг него, что почти забыла о трупе своего жениха, который валялся тут же, у стены.

Конечно, было бы куда лучше, если б Таллс мог добраться до пересадочной станции в облике Артёма. Тогда девушка подтвердила бы его личность. Но нет, так нет. Таллс предусмотрел всё, и теперь, мучительно перестраивая своё тело, он прокручивал в голове все действия, которые совершил, чтобы убедиться, что не упустил ни малейшей детали.

Через полчаса он открыл глаза и встал. Натянул комбинезон Зои - тот оказался ему впору.

Таллс прошёлся по рубке, прислушиваясь к своим ощущениям. Держать равновесие оказалось нелегко - центр тяжести сместился из груди в область таза. Но к этому он быстро привыкнет.

Оборотень подошёл к пульту и стёр записи с камер видеонаблюдения - не только убийство Зои, но вообще весь архив. Это можно будет объяснить поломкой системы, и инспектору на пересадочной придётся поверить его - то есть, её - рассказу.

Теперь следовало избавиться от улик - прежде всего, сбросить в космос пустой контейнер и «своё» тело - оно в комбинации лишнее.

Таллс подошёл к двери и ввёл код. Покинув рубку, он направился в морозильную камеру, где лежал изуродованный до неузнаваемости труп Роберта, одетый в комбинезон без нашивки.

Оборотень шагал по гулким коридорам мусоровоза, напоминавшим ему лабиринт, и улыбался: свобода и новая жизнь ждали его уже в конце этого дня!

– Аллергия, - извиняющимся тоном произнёс Сергей, складывая платок, чтобы убрать после того, как в очередной раз высморкался.
– Совсем замучила. Наверное, из-за пыльцы. Не обращайте внимания, я не заразный.

– Очень надеюсь, - отозвался Пифанов, бросив на него мимолётный взгляд. У патологоанатома были короткие, слегка волнистые волосы, на горбатом носу сидели круглые очки в серебряной оправе.
– Так вот, как я уже сказал, случай уникальный и, боюсь, необъяснимый. Понимаю, вы приходите сюда, рассчитывая, что медэксперты все вам объяснят, и сразу станет ясно, кто убийца - ну или, по крайней мере, где его искать. Но не в этот раз, парни, извините. Мы сами в тупике. Будем отправлять результаты аутопсии дальше, а что там скажут… и разберутся ли - большой вопрос. В любом случае, ждать придётся долго.

– Сколько?
– спросил Сергей, предчувствуя, что ответ его не обрадует.

Пифанов снял очки и вытер лицо большим клетчатым платком.

– Не знаю. Но не меньше двух недель. У них там очередь - не мы одни такие.

– Чёрт!
– пробормотал Вихарев, младший следователь, входивший в следственную группу Сергея.
– И что, у тебя совсем нет предположений, что могло случиться с эти парнем? Вернее, кто с ним такое сотворил.

Пифанов взглянул на металлический стол, где лежал труп подростка лет двенадцати, вскрытый от лобка до грудины. На первый взгляд могло показаться, что он выпотрошен в результате аутопсии, но нигде поблизости не было ни одного органа, извлечённого патологоанатомом.

Однако и убийца не унёс их с собой…

– Так ты уверен, что внутренности не могли вытащить хирургически?
– переспросил Сергей.

– Надеешься, что я отвечу иначе на этот раз?
– усмехнулся Пифанов.
– Не могу. Их не вырезали. Я понятия не имею, куда они делись. Если и существует способ вынимать из людей органы без применения скальпеля, мне он не известен. Поэтому мы и отправляем результаты обследования дальше, - патологоанатом развёл руками.
– Честное слово, парни, я сам в недоумении. Вижу такое впервые, а я на этой работе без малого десять лет. И насмотрелся всякого. Да кому я рассказываю… вы сами все понимаете.

Медэксперт перевернул труп на живот, чтобы был виден разрез, идущий вдоль позвоночника. В некоторых местах кости были сломаны, и рёбра торчали в разные стороны.

– Вот, посмотрите еще раз… Ткани разорваны, органы извлечены, однако при этом нет ни разрезов, ни обрывов. Всё аккуратно до жути. В том, как этого парня разделали, есть что-то неестественное - вот, если хотите знать, о чём я подумал, когда его обследовал. И Егор со мной согласился, а вы знаете Егора.

Полицейские дружно кивнули. Егора они действительно знали: ассистента медэксперта трудно было поразить и вообще хоть как-то взбудоражить; приходя на работу, он словно превращался в машину, откладывая все человеческие реакции до момента, когда можно будет снять халат.

– Этот пацан пуст, - продолжил Пифанов, положив руку в перчатке на лопатку трупа.
– Выскоблен! Нет ни одного органа - отсутствует даже мозг, хотя понадобилось бы распилить череп со стороны затылка, чтоб достать его. Но на костях нет следов инструментов. Просто трещина, достаточно широкая, чтобы мозг прошел через неё.

– Чудеса!
– сказал Вихарев, бросив на Сергея неуверенный взгляд.

– Очень похоже на то, - согласился Пифанов.
– Но с чудесами мы не работаем, верно?