Грэйл Глаурунг без звука метнулся прочь.

Сверху плавно опустился мерцающий здухач — пронзительный и жуткий взгляд его открытых глаз вперился в наемников, а третий, багряный глаз во лбу, крутился в противоположную сторону как прожектор.

— Спутникового наведения у нас нет, — пробегая пальцем по клавишам пульта, бормотал наемник, пока остальные суетились вокруг ракеты. — Эй, парень с глазом, ты видишь, что там делается?

— Внутри Мертвого леса — нет, — покачал головой здухач, и багровый глаз замигал. — Когда взлетает — вижу.

— Сойдет. Поможешь с наведением на цель.

Громадный ящик со снарядами, кажущийся небольшим в когтях Грэйла Глаурунга, с грохотом свалился рядом с грузовиком.

— Ладно… — с сомнением кивнул здухач. — Заодно и те ракеты, что взлетят, успею посшибать. А вы валите отсюда! — взмывая в воздух, бросил он обоим Великим. — Вам, что ли, делать нечего? Или думаете, одной ракетной дуэлью все ограничится?

Айт молча развернулся и полетел прочь, к завесе, Грэйл Глаурунг последовал за ним.

— Девчонок береги! — отчетливо, будто у самого уха, прозвучал голос здухача. — А то не посмотрю, что змей и что Великий, — крылья пооткручиваю!

— Если бы Хортова кровь сразу согласилась отправиться со мной в Мертвый лес, все могло быть иначе. И никто бы не погиб, — укоризненно сказал серокожий.

Прижавшаяся к стене Галька сжала губы в тонкую злую полоску, кажется записав Ирку во враги окончательно. Галька прижимала к себе двоих малышей. На физиономиях змеенышей красовались синяки и ссадины — драконята пытались сопротивляться. Юный водный Лун, любитель страшилок, валялся в углу, скрученный как сосиска, — брошенное им ледяное лезвие начисто снесло голову одному из ямм. К сожалению, на этом успехи сопротивления закончились. Среди гибких золотоглазых змеенышей переминались кряжистые человеческие детишки. Последние уцелевшие туристы сидели в углу — девушка-мышка уткнулась лицом в плечо своему парню, боясь даже смотреть на неторопливо извивающиеся тела охранников-ямм. Сейчас ее страх вовсе не казался наигранным или искусственным. Скандальная тетка была непривычно молчалива — получив хвостом Муравьиного Гада по лицу, много не поговоришь, Ирка сама отлично помнила силу его удара. Спокойствие сохраняла только менеджерского вида дама. На бизнес-переговорах натренировалась, наверное.

— В вашем мире, может, и не погибли. А в моем? — угрюмо переспросила Ирка. Ага, разбежалась! Аж до самого Мертвого леса: «Здравствуй, папа, так где тут твой алтарь, а можно ты не будешь убивать людей в моем мире? Нельзя? Совсем-совсем? Ну па-а-апа-а-а… Ну нельзя так нельзя, мороженое хоть купишь? Напоследок, перед тем как всех мороженщиков угробишь». Ирка негромко фыркнула собственным мыслям.

— Ваше легкомыслие дорого вам обойдется, — мягко сообщил серокожий.

Муравьиный Гад метнулся вперед — словно черно-красный трамвай взлетел! Хвост захлестнулся вокруг Иркиных плеч, сжав, точно она тюбик, из которого пытаются выдавить последние капли зубной пасты. Ведьмочка сдавленно пискнула.

— Вторую держите! — скомандовал Гад, муравьиными усиками чуя, как Танькина рука скользнула в разрез на юбке, добираясь до спрятанного там арсенала.

Серокожий тряхнул пальцами. Горсть черных семян высыпалась перед Танькой — и тут же вверх рванулись извивающиеся черные корни.

— Ии-и-и! — Танька пронзительно завизжала — толстые черные веревки захлестнули ей запястья, стянули щиколотки, в один миг ее опрокинуло и прижало к полу, широко разведя руки и не давая шевельнуть ни единым мускулом.

Ирка успела увидеть, как мелькнули две кошачьи тени. Пестрый кот метнулся к стене и растворился в ней. Дару едва слышно мяукнула — и шмыгнула за ноги змеенышам. Помощи от котов ждать не приходилось.

— Маэстро, быстро! — рявкнул Гад, и Кокатрикс неспешно двинулся к распростертой на полу Таньке.

— Нет! — прошептала Ирка. — Не тронь ее, ты… бездарь!

— Ваши пустые оскорбления только ухудшают ситуацию вашей подруги, — наставительно сказал Кокатрикс, запрыгивая Таньке на грудь.

Ирка рванулась, пытаясь перекинуться… лапы борзой оказались так же плотно спутаны кольцами черно-красного змеиного тела, как и человеческие руки. Девушка-собака-девушка, она словно мерцала в тисках толстого змеиного хвоста, безуспешно пытаясь вырваться.

— Не смей на Таньку пялиться! Айт тебе глаза на хвосты нанижет, а хвосты на уши намотает! — кричала она.

— Великий Водный всегда проявлял преступное неуважение к ящерам искусства! Я всегда, всегда чувствовал себя недооцененным! Но теперь все узнают… — Ящерок хлестнул хвостами прямо по Танькиному животу. — Открой глаза, человечка! — поглаживая плотно зажмурившуюся Таньку по щеке лапкой с мелкими коготками, прошептал он. — Давай, милочка, не заставляй меня ждать. — Он повернулся к серокожему и деловито потребовал: — Вы бы уложили ее поэстетичнее. Я тут создаю классическое произведение искусства, не андеграунд какой-нибудь.

— Только не открывай глаза, Танька! Только не открывай! — взмолилась Хортица и попыталась вгрызться собачьей пастью в тело Гада… Кольцо черно-красного хвоста тут же захлестнуло горло и принялось отгибать ей голову назад, заставляя захлебываться в удушье. В прошлый раз, на Торжище, рядом был Айт, он не дал… не позволил… А сейчас Айт далеко! Черная борзая исчезла, сменившись обвисшей в кольцах Муравьиного Гада девушкой.

— Теперь, я думаю, вы лучше понимаете за кем здесь сила. — Серокожий удовлетворенно кивнул и вдруг, оказавшись совсем рядом с Иркой, прошептал, обдавая ее запахом гниющего дерева и прелой листвы: — Если пообещаете хорошо себя вести, я, может, захвачу в Мертвый лес вашу подружку… живую.