— А ну брысь звидсиля, Радка! — рявкнул староста. — Царица сопливая! От же ж — маленька еще, а все одно в голове!

— Детей выводи, вот чего! — прошептал волхв. — До малышни змею и дела нет, если и поубавится, он и не заметит.

— А мои-то… — староста с тоской поглядел на меньшого сына, с важной миной демонстрирующего новый лук черноволосому змеенышу, так похожему на проклятого огненного. У, чешуйчатое отродье!

— А твои останними пойдут! — почти злорадно припечатал волхв. — Не у одного тебя дети!

— …Не слушай их, Гнат! Вы не должны никуда уходить! — даже сквозь закрытые ставни заснувший на лавке Татльзвум Ка Рийо слышал звенящий гневом голос младшего брата. — Если мой брат сказал, что он вас защитит, — значит, так и будет!

— Что ж ты опять орешь? — хватаясь за голову, простонал огненный. — Вот навязался на мой хвост! Чтоб я еще раз тебя куда взял! Злата! Златка! Воды принеси! — Девушка не откликнулась. Татльзвум нащупал рядом фляжку, встряхнул — та была суха, как песок пустыни. Огненный сполз с лавки и, тихо постанывая — а так хорошо лежалось! — вывалился в сени.

Банг! — дверь слетела от удара ноги, и пошатывающийся огненный змей выбрался на крыльцо.

— Чего орете, человечки? — хрипло — горло словно собственным огнем спекло! — прорычал он и сощурил глаза, глядя на детишек, со всех ног улепетывающих от распахнутых ворот селения. И на своего братца, упрямо вставшего между яростно сжимающим кулаки старостой и растерянным Златкиным братом с мелкой девчонкой на руках. — Э, а куда это вы собрались? Я что сказал…

И вот тут человечки действительно заорали. Кромешная тьма пала на селение, сожрав пылающее в зените солнце. Громадная тень поднималась над горизонтом, она вздымалась выше, выше… Развернулись огромные крылья… и, закрывая собой синее небо, над беззащитным селением восстала тень Крылатого Пса!

— Убиррррайтесь! — прогремело над миром. Громовой рык прокатился над вспаханными полями, над тыном, над крышами — золотистые снопы соломы взвились в воздух, а эхо крика докатилось до далекого леса и отхлынуло назад, натолкнувшись на деревья. — Убирайтесь… айтесь… тесь… Пррррочь! — рухнуло с небес, вжимая стоящих на площади людей в землю.

Деревянные колья тына затрещали и заскрипели, словно норовя выбраться из земли. Толстое заостренное бревно переломилось как сухая веточка, за ним второе, третье… В образовавшийся пролом лезли жуткие твари, похожие разом и на лесных муравьев, и на ожившие коряги, — сучья мелко шевелились, будто муравьиные лапки, сквозь сплетение ветвей болотным огнем горели круглые глазищи. Чудища замерли на мгновение — глаза их вертелись во все стороны, будто вбирая в себя открывшуюся картину, лапки ощупывали воздух — а потом кинулись к хатам.

Над деревней взвился многоголосый бабий визг.

— Брат! — вдруг крикнул водный дракончик, бросаясь между человеческим приятелем и чудищами. — Скорее! Ты же обещал!

— Ага… Да… Обещал… — пошатывающийся Татльзвум ухватился за перила крыльца. Нахмурился — что-то он точно обещал, еще бы вспомнить что… Крыльцо почему-то раскачивалось под ногами, как лодка. — А, вспомнил… — Ему наконец удалось сфокусировать взгляд на лезущих сквозь пролом чудищах. — Симаргл… Щас… — И Татльзвум Ка Рийо дохнул в чудищ пламенем. Коварное крыльцо именно в этот момент снова качнулось… клубок пламени пронесся над чудищами, ударился о край пролома… Сухое дерево затрещало, мгновенно занимаясь огнем. — Вот Шешу… — Огненный дракон зло тряхнул головой, вцепился в перила уже обеими руками, чтоб не шатало, прицельно сощурился. — Аххх! Ах-ах! — Три длинных выдоха почти слились в один. Три тонких, как клинки, языка пламени ринулись к чудищам. Первая тварь, уже почти домчавшая до застывшего от ужаса старосты, вспыхнула чадным дымным факелом и закрутилась на месте, пронзительно скрипя и разбрызгивая вокруг снопы трескучих искр. Зато следующее чудище оказалось шустрым — метнулось в сторону, волны огня прошли над ним, врезавшись в тын. Ограда вокруг селения уже пылала, огонь ревел, обгладывая одно бревно за другим.

Очумевшие от дыма люди метались в огненном кольце, а земля у них под ногами рассекалась глубокими трещинами, будто ее полосовали невидимые когти. Из трещин лезли толстые бурые побеги. У самого старостиного крыльца бурый шишковатый побег стремительно вырос прямо перед огненным драконом и потянулся ввысь, хищно нависая над домом. Татльзвум плюнул в него пламенем. Пламя взвилось вверх по стеблю, побег занялся весь, до самого пушистого зеленого кончика… зашатался и рухнул на крышу соседнего дома. Сухая солома вспыхнула враз, дом запылал как факел.

— Батько! Гнатик! — из дома выскочила Злата — разметавшиеся золотые кудри были запорошены золой, белая вышитая сорочка посерела.

— Марш в дом, быстро! — рявкнул Татльзвум, хватая девушку за руку и зашвыривая обратно. — Сиди там!

Чпок! — новый длинный побег захлестнул ноги скорчившегося возле батьки Гната. — Ааа-а! — мальчишку поволокло к открывшемуся провалу — протянутые к отцу руки схватили воздух. Отцовский подарок, лук, остался валяться на курящейся дымком площади. — А-а-аа! — рывок, и сын старосты скрылся в дыре. Юный змей действовал мгновенно: прыжок — и вместо черноволосого мальчишки над щелью завис серебристый дракончик. Словно рыбак добычу, дракончик хвостом подцепил падающего мальчишку и перебросил его на другую сторону провала, поближе к воротам. — Беги! — рявкнул он, вторым взмахом хвоста швыряя ему оцепеневшую от страха сестру. — Быстро!

— А как же батька? — прижимая к себе визжащую от ужаса Раду, успел крикнуть мальчишка.

— Бегите, вам сказано! — крикнул с трудом поднимающийся на ноги волхв. — К лесу!

Гнат закинул сестру на закорки и ринулся к воротам следом за улепетывающей детворой. Догнал отстающую от остальных ребят кроху.

— Горпынка, бежи швыдче! — подхватил на руки и потащил прочь.

— Кинь ее, кинь! Я твоя сестра, кинь, кому кажу! — сидя у брата на закорках, вопила маленькая Рада и пыталась лупить нежданную соперницу крепким кулачком. Гнат бежал.