Шрифт:
— Так значит, Амундсен и Нобиле только декорация, а все крутится вокруг этого итальянца? — спросила Полли.
— Гумбольдт восхищался Престоном Стерджесом [243] . Он любил «Чудо залива Моргана» [244] , а также «Великого Мак-Гинти» [245] с Брайаном Донлеви [246] и Акимом Тамировым [247] . Гумбольдт хотел, чтобы в фильме появились Муссолини, и Сталин с Гитлером, и даже папа римский.
243
Стерджес Престон (Эдмунд Байден) (1898-1959) — американский киносценарист и режиссер.
244
«Чудо залива Моргана» — кинокомедия П. Стерджеса (1943).
245
«Великий Мак-Гинти» — политический сатирический фильм (1940); первая постановка П. Стерджеса, за которую он сразу получил «Оскара».
246
Донлеви Брайан (1901-1972) — киноактер, играл положительных ковбоев.
247
Тамиров Аким (1899-1972) — киноактер, по происхождению армянин из Баку, играл отрицательных мексиканцев.
— Как папа? — поразился Кантабиле.
— Папа выдал Нобиле большой крест, чтобы сбросить его на Северном полюсе. Но фильм виделся нам водевилем, фарсом, хотя и с элементами «Эдипа в Колоне» [248] . Яростные эффектные грешники к старости приобретают магические свойства, а на смертном одре обладают властью проклинать или благословлять.
— Если фильм будет смешным, папу трогать не надо, — высказался Кантабиле.
— Загнанный в угол, старый Кальдофредо срывается с цепи. Он пытается убить журналиста, скатив на него со скалы каменную глыбу. Но в последний момент передумывает, бросается на глыбу и неимоверным усилием удерживает ее, пока машина журналиста проезжает мимо. После этого Кальдофредо выходит на деревенскую площадь, дует в рожок, которым созывает покупателей мороженого, и публично кается перед жителями городка. Рыдая, он признается в каннибализме…
248
«Эдип в Колоне» — завершающая трагедия трилогии об Эдипе Софокла (401 г. до н.э.)
— Как я понимаю, из-за этого роман его дочери катится в тартарары, — вставила Полли.
— Как раз наоборот, — поправил я. — Здесь же, на площади, жители деревни начинают высказываться. Молодой человек дочери говорит: «Давайте вспомним о том, что ели наши предки. Когда были обезьянами, мелкими зверушками и рыбками. Что едят все животные от начала времен. А ведь им мы обязаны нашим существованием».
— Ну нет, по-моему, это уже никуда не годится, — заявил Кантабиле.
Я сказал, что мне пора бриться, и они потащились за мной в ванную.
— Нет, — повторил Кантабиле. — Ничего хорошего я здесь не вижу… И все-таки, у тебя сохранился экземпляр?
Я включил электробритву, но Кантабиле отобрал ее у меня и сказал Полли:
— Не рассиживайся. Приготовь ленч для Чарли. Шагай на кухню. Немедленно. — А потом мне: — Сперва побреюсь я. Не люблю, когда бритва теплая. Чужое тепло меня раздражает.
И он начал водить жужжащей сияющей машинкой вверх и вниз, натягивая кожу и кривя лицо.
— Она приготовит тебе ленч. Правда, хорошенькая? Как она тебе, Чарли?
— Потрясающая девушка. И вроде неглупая. По ее левой руке я понял, что она замужем.
— Ну да. За каким-то растяпой, который работает на коммерческом телевидении. Пропадает там с утра до ночи. Я вижу Полли чаще, чем он. Каждое утро, когда Люси отправляется на работу в Манделин [249] , приходит Полли и забирается ко мне в постель. Вижу, ты этого не одобряешь. Только выпендриваться передо мной не надо. Разве ты не завелся, как только увидел ее, разве не пытался перед ней покрасоваться? Ох уж эти маленькие желания. Перед мужиками ты так себя не ведешь.
249
Манделин — католический женский колледж в Чикаго, основан кардиналом Манделином в 1931 г.
— Признаюсь, люблю блеснуть, если рядом дамы.
Кантабиле задрал подбородок, чтобы пройтись бритвой по горлу. Кончик его бледного носа на темном фоне казался еще белее.
— Хочешь заполучить Полли?
— Я? Это что, абстрактный вопрос?
— Ничего абстрактного. Ты мне, я тебе. Вчера я разбил твою машину, таскал тебя по всему городу. Но теперь все по-другому. Я знаю, ты думаешь, мол, у тебя и так классная подружка. Мне плевать, кто она и что у нее в голове, только по сравнению с Полли она все равно низшая лига. По сравнению с Полли все девицы типичные дохлики.
— В таком случае мне следует поблагодарить тебя.
— А! Значит, не хочешь? Отказываешься? Получи свою бритву. Я закончил.
Он шлепком вложил теплую маленькую машинку в мою руку. А потом отошел от раковины, прислонился к стене ванной, скрестив руки и поставив одну ногу на носок.
— Напрасно отказываешься.
— Почему?
Лицо Ринальдо, совершенно лишенное красок, вспыхнуло бледным огнем:
— Можем развлечься втроем. Ты лежишь на спине. Она сидит на тебе и в тоже время обслуживает меня.
— Слушай, не надо грязи. Хватит. Я даже не могу представить этого.
— Чего ты выпендриваешься? Не понтись! — Он снова объяснил: — Я у изголовья кровати. Стою. Ты лежишь. Полли усаживается сверху и подается ко мне.
— Оставь свои отвратительные предложения! Я не хочу иметь ничего общего с твоими порнографическими играми.
Он бросил на меня убийственно-яростный взгляд, но мне было не до него. И без него меня поджидала убийственно-яростная компания: Дениз и Пинскер, Томчек и судья, Налоговое управление США.