Близилось утро. Спина и пятая точка от постоянного неподвижного сидения на пластмассовом стуле вокзала уже болели, шея ныла, а в глаза как будто песок насыпали. А вот моя бывшая соседка наконец-то изрядно повеселела и пришла в себя. А главное, замолчала, снова начав рисовать свои каракули. Заметив, что я на нее смотрю, Рита отложила рисунок и улыбнулась.

— Ты как?

— Нормально.

— Устала?

— Как ты думаешь?!
– огрызнулась в ответ. Ее забота после бессонной ночи изрядно раздражала. И она сама тоже.

Надежда на то, что после моего не слишком то и любезного тона Рита от меня отстанет и займется своими делами, не оправдалась. Она похлопала глазами и с заботой сказала:

— У тебя глаза красные. Ты плохо выглядишь.

— Я счастлива.

— Давай я кофе принесу, - с готовностью предложила девушка. Отложила рисунок и карандаши в сторону, подскочила и заозиралась по сторонам.
– Тут наверняка оно где-то продается.

— Я не хочу.

— Но ты же устала.

— Слушай!
– рявкнула я, и сидевшие рядом люди с недовольством на нас покосились. Пришлось взять себя в руки. Наклонилась к Рите и угрожающе прошептала: - Отвали, ясно? Просто отвали. Рисуй свои каракули. У меня нет денег на кофе и нет желания тебя развлекать. Это понятно?

— Я просто спросила.

— А я ответила.

Круглое лицо с пухлыми щеками непонимающе вытянулось. В глазах застыло обиженное выражение ребенка, не осознающего, за что его все-таки наказали. Добившись своего, я отцепила пальцы от ворота ее куртки, фыркнула и загородилась от мира газетой. Через пару минут краем глаза я заметила, как Рита поднялась, потопталась около меня и ушла, прихватив с собой чемодан. Мой вздох облегчения вышел чересчур громким.

Оказалось, я рано радовалась. Рита вернулась буквально через пятнадцать минут, бережно неся два пластиковых стаканчика, от которых шел невообразимый запах. Я была голодна, не ела два дня, к тому же перед этим по полной выложилась у Рафика, и кофе являлось едва ли не амброзией для моего организма. Когда девушка, как какой-нибудь фокусник, вытащила из чемодана два горячих беляша, злость сошла на нет, оставив меня сытой, сонной и относительно доброй.

— Что мы теперь будем делать?
– Рита вытерла блестевшие от масла губы салфеткой.

— Не знаю. Я пока пойду этих, - небрежный кивок в сторону наполовину исписанного листа, - обзвоню. Возможно, что-то найдется.

Девушка кивнула и поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Я тебя буду здесь ждать.

Ни один из звонков не увенчался успехом. Четыре адреса были уже заняты, по оставшимся двум - резко подняли цену, и хозяева объяснили это тем, что скоро наплыв студентов. Жахнув трубкой, которая не удержалась на рычажке, я грязно выругалась. Пусто. Снова. Вернуться к Лёне я не могла - и не в гордости дело. Когда денег и еды нет, гордость последнее, о чем ты вспоминаешь. Просто ничего хорошего из этого не выйдет. Я не обольщалась - будь те трое чуть менее пьяными, и от меня только пятно на линолиуме бы осталось. Возвращаться было просто некуда.

Рита сидела там же, где я ее оставила, и по-прежнему рисовала. Я устало плюхнулась на стул, откинулась на его спинку и закрыла глаза.

— Ничего?

— Ничего.

— И что теперь?
– пауза.
– Останемся здесь?

— Не знаю, - в висках стучало, тело ломило, и сонливость навалилась тяжелой подушкой. Я начала сдавать.
– Наверное.

Со стороны Риты донесся тяжелый вздох.

— А что ты-то вздыхаешь? Тебе, по крайней мере, всегда есть, куда вернуться и к кому пойти.

— Куда?

— К твоим родителям. Разве нет?

— Я не могу.

— Не могу или не хочу?

— Не могу, - твердо ответила Рита и сразу же, непонятно почему, стушевалась.
– Тем более, они же в Питере.

— Билет туда купить легче, чем снять затрапезную комнату в этой чертовой Москве, - со злостью процедила я.

— Все равно. У меня и денег больше нет.

— Если ты давишь на жалость, - предупредила ее на всякий случай, - то все равно не получишь от меня ни копейки.

Она обиженно насупилась.

— Я просто так сказала.

— Ну-ну.

— А как же твое общежитие в университете?

— До него еще дожить надо несколько месяцев. Предлагаешь оставшееся время бомжевать?

— Ничего я не предлагаю.

— Отлично.

К слову сказать, газета с объявлениями, которую еще вчера купила Рита, была объемной и включала в себя множество предложений. Но я каждый раз как-то пропускала страницы, не касающиеся жилья. А после неудавшихся звонков оказалось совершенно нечего делать, и я на автомате принялась читать объявления и чисто случайно набрела на колонку работа.

Заинтересовалась, потому что после увольнения даже те жалкие копейки, что платил Рафик, перестали кочевать в мой карман. А деньги были нужны. И даже очень.

Шли ничего не значащие для меня профессии бухгалтеров, врачей, слесарей и экономистов, которые я не глядя пробегала глазами. А вот дальше…Увидев объявления о том, что кому-то требуется сиделка, горничная, кухарка и прочие домашние профессии, я резко выпрямилась, так что шапка, мирно лежавшая на коленях, упала на пол, а Рита вздрогнула и с опаской на меня покосилась.