— Пусть лучше едет. Будет еще глаза мозолить. Нет уж, у меня праздник.

В редакции ждали три красивых букета - один от Яши, второй от главреда, находившегося на данный момент в Украине, и последний от коллег. Последний я сразу выкинула.

— Алечка, звезда моя черноглазая, иди сюда, - пробасил Яша и притянул меня к себе, сжав в медвежьих объятиях.
– Хороша! Сегодня ну особенно хороша!

— Хватит подлизываться. Чего надо?

— Не груби начальству!
– грозно свел брови директор.
– Не доросла еще.

— Яша…

— Ладно-ладно. Помощь твоя нужна.

— Яша, ты же знаешь…

— Начальство завтра приезжает.

— Какое начальство? Ты ведь начальство.

— Я-то я, но это сверху. Дядюшка Сэм и иже с ними.

— Да ладно?
– не поверила я и поскучнела, прощаясь с мыслью сегодня отдохнуть. Яша любил пугать всяким начальством, ну так, для профилактики, чтобы мы не забывали, как нам с ним повезло, но сейчас он по-настоящему выглядел озадаченным и почти испуганным.
– И что?

— Ходят слухи, что они собираются делать кадровые перестановки, - забормотал шеф.

— У нас или у других? Да ладно тебе, Яш, - попробовала его успокоить.
– Нас не тронут. Тиражи повышаются, все хорошо, работаем продуктивно. Угомонись.

— Мне шестьдесят один, - едва не зарыдал мужчина, жалобно шмыгнув носом.

— И что?

— А директору женского журнала знаешь сколько? Тридцать три.

— Ну, это она тебе сказала, что тридцать три, а на деле там может быть все сорок, а то и пятьдесят три. Возьми себя в руки, и это…спортом займись, что ли. А то вон, - хлопнула его по упитанному и круглому животу, - отрастил.

— Но-но! Не трогай.

— Короче, Яш, - вмиг посерьезнев, я перешла к делу.
– Чего надо?

— Александра, выручай.

— Моя вечеринка, так понимаю, накрылась медным тазом.

— В отпуск отпущу, - пообещал директор.
– Сколько ты в отпуске не была?

— Никогда.

— Вот видишь, - воодушевился он.
– Съездишь, проветришься. Не в службу, а в дружбу.

— Учти, Яша, какой-нибудь Турцией не отделаешься.

— Нууу… - враз поскучнел мужчина.

— Не ну, а в Нидерланды хочу. Ты хоть понимаешь, что я две недели убила, чтобы все приготовить? А завтра мало того, что мое день рождение, так еще и выходной. Нидерланды, Яша. Не меньше.

— Только сделай.

В итоге перед многочисленными знакомыми я извинилась, послушала по телефону поздравления и попугала подчиненных, чтобы не заросли мхом. Яша, тем временем, запросил такой внешний вид, чтобы американцы рты пораскрывали, думать забыв про наш журнал в целом и его директора в частности.

Отослала главреду статью, поделала все дела, выслушала еще поздравлений десять и поздно вечером поехала искать себе платье. Москва не спала никогда, за что я безумно ее любила. И по магазинам мне тоже нравилось гулять в темное время суток. Заодно заехала домой за списком продуктов.

Не найдя ничего путного, кроме красивого нижнего белья и удобных черных туфель на умопомрачительном каблуке, поехала к другу Марго, специализировавшемся на дизайне винтажных вещей. Мужчина не спал, встретил меня радушно и выложил для примерки десятка два нарядов.

— Посмотри на это, - он дал мне в руки обычное черное закрытое платье под горло.

— У меня таких штук двадцать.

— Да ну?
– и молодой парень ловко перевернул его, демонстрируя молнию от колен до ворота.
– Правда? Держу пари, каждый второй будет жаждать одним движением ее расстегнуть.

— Ну-ну. Давай померю.

Платье действительно сидело как влитое, облегая тело, словно вторая кожа. Грубая и толстая молния змеилась по шее, позвоночнику и бедрам, привлекая внимание к изгибам фигуры. Парень не обманул - действительно возникало желание дернуть за собачку и одним движением расстегнуть. Хотя спереди все было более чем прилично - и шея закрыта, и грудь.

— Беру. И вот те два.

Вечером приехал уставший Рома, сразу завалившийся спать. Успел только в щеку чмокнуть, вручить подарок и пробормотать поздравление. Утром сразу уехал, сославшись на дела. Мол, всего пару часов, а еще надо с тем, с тем и с тем встретиться. Я покивала, в меру пожаловалась на Яшу и спровадила наконец-то мужа, с облегчением переведя дух.

Весь день прошел в приготовлениях. Заехала в салон красоты, сделала прическу, маникюр, педикюр и еще сто пять приятных и не слишком процедур. Красота - это тоже тяжкий труд требующий вложений. Вот я и вкладывала. Прямые волосы закрутили, превратив в короткое, едва прикрывающее шею буйство локонов, и сделали челку, как у Одри Хепберн, только косую.

Перед Яшей я предстала во всеоружии.

— Это что такое?
– возопил начальник, заламывая руки.
– Я что просил?

— Для “просил” - сними каких-нибудь девочек, - отрезала я и сняла пальто, повернувшись к нему спиной. Через плечо оглянулась и подмигнула.
– А я, между прочим, не последний человек…