Обошла сбоку разбушевавшуюся Мануш и направилась к двери.

— И не подходи к нему! И не смотри! — Доносилось ей в спину. — Узнаю, что ходишь за ним, волосы выдеру! Так и знай!

Алексеева ускорила шаг. Позорище-то какое. Интересно, все присутствующие слышали эту тираду?

Оле не терпелось покинуть здание, а еще было очень жаль бывшую подругу. Судя по всему, Артур не очень-то был привязан к Мануш, и, уж тем более, не догадывался о том, какие неприятности его ждут, если в город вдруг явятся братья девушки.

Оля вышла на улицу, и в лицо ей подул холодный ветер. На крыльцо следом за ней вышли две преподавательницы.

— Ты кого высматриваешь? — Спросила одна из них.

— Да, думала, вдруг Матвейка меня подкинет до дома. Кажется, он только что вышел.

Они обошли девушку и засеменили к служебной парковке. Это были Татьяна Михайловна и Маргарита Васильевна — две закадычные подружки. Одна преподавала бухучет, другая статистику.

Алексеева решила не торопиться: нехорошо будет, если они увидят, как она садится к профессору в машину. Она остановилась и решила понаблюдать. Вдалеке мелькнул автомобиль Озерова: он выехал со стоянки и стрелой умчался за ворота. Ольга заметила, как Татьяна Михайловна сначала, было, подорвалась за ним, а затем, сообразив, что ни за что не догонит, досадливо взмахнула руками.

Алексеева улыбнулась про себя. Так вам и надо, Татьяна. Нечего с моим профессором кататься.

А когда женщины вышли за ворота, вдруг поняла — её-то он тоже бросил. Просто укатил без объяснения причин. И как это понимать?

21

Озеров понимал, что потратит добрых полчаса, пытаясь изгнать шумную Татьяну Михайловну из собственной машины. Либо ему в итоге придется подвозить ее домой, либо придумывать какую-нибудь отмазку, например, про нашествие инопланетян, чтобы быстрее от нее отвязаться. Коллега все сильнее раздражала его своим напором, и все сильнее мужчине хотелось ей нагрубить.

Едва завидев, как они с подружкой, такой же разбитной разведенкой, спускаются с крыльца, Матвей завел автомобиль. Не хватало еще, чтобы Алексеева села к нему на пассажирское сидение прямо на глазах у этих акул. Ну, и игру он затеял: встречаться со студенткой, рискуя на каждом шагу своей репутацией и карьерой! И как теперь выпутываться — не ясно, и отступиться — тоже совершенно не хочется.

Мужчина торопливо сорвал машину с места, выехал за ворота и, глядя в зеркало заднего вида, как Татьяна Михайловна ускоряет шаг и машет руками, точно курица крыльями, устало покачал головой.

Вчера они с дочкой чуть ли не до полуночи занимались рисованием, потом он всю ночь беспокойно ворочался в своей холодной постели и каждый раз, едва проваливался в сон, видел образ обнаженной Алексеевой.

Девушка не давала ему покоя. Она терзала, изводила, мучила. Мысли о ней доводили его до крайней степени возбуждения — это когда в штанах круглосуточно по стойке смирно, и даже утренние упражнения в душе не приносят долгожданного облегчения. На пару минут ему, конечно, становилось лучше после таких упражнений, но потом этот дикий голод возвращался вновь.

Это как хотеть кусок сочного, хорошо прожаренного мяса и съесть вместо него яблочко — ни хрена не помогает.

Умом Озеров понимал, что самоудовлетворение сильно уступает по эффективности настоящей, живой женщине, способной подарить хорошую разрядку, но сердцем чувствовал, дело в ней — в Ольге. Он желал не какую-нибудь девицу, а именно эту — простоватую, тихую, скромную отличницу с глазами олененка Бэмби и длиннющими пушистыми ресницами, один взмах которых напрочь выбивал из него дух.

Он хотел ее — острую на язык, примерную на людях и дерзкую в тайной переписке. Ее, пахнущую сладостями и заставляющую его теряться от волнения в ее присутствии. Ее, ставящую на колени его, взрослого серьезного мужика, одной робкой улыбкой и вынуждающую его же прятаться от собственных коллег и любопытных взглядов, точно нашкодившего школьника.

Матвей сделал круг по кварталу и въехал на подъездную аллею с другого конца. Он видел, как расходились от ворот в разные стороны Татьяна Михайловна и Ольга. Коллега с подружкой ушли налево, Алексеева, гордо расправив плечи, зашагала направо.

— Девушка, а, девушка! — Позвал он, подъехав вплотную.

Алексеева даже не взглянула на него. Автомобиль шелестел шинами, двигаясь вдоль дороги в крайнем правом ряду, а студентка бодро цокала рядом каблучками, не обращая на него совершенно никакого внимания. Задрав нос и деловито спрятав руки в карманах, она мерила короткими торопливыми шажками пешеходную дорожку.

— Девушка, садитесь, прокачу. — Любуясь ее стройными ножками, промурлыкал профессор.

Попутные машины объезжали его и ускоряли ход.