Дойдя до привидения, Федор, не останавливаясь, перекрестился, сплюнул через плечо, зажмурился и миновал призрачное препятствие.

3

Возле лагеря, Федор залез в "Ниву", на которой ездили в город за продуктами, и поехал назад к яме.

Проезжая призрака, Федор скрестил пальцы и закрыл глаза.

Подъехав, он спрыгнул в яму и надел Маликову на ногу скользящую петлю из веревки. Подергав, Федор вылез и зацепил другой конец веревки за машину. Сел за руль, медленно тронулся с места.

Веревка натянулась. Маликов пошел наверх.

"Маликов толстый, - подумал Федор.
– Если лопнет веревка, то будет не очень-то: А: - он махнул рукой.
– Пьяному ничего не будет!"

Из ямы показалась сашина нога, потом другая. Ноги перегнулись в коленках и поползли вперед. За ногами из ямы вылезло туловище, за туловищем - голова с открытым ртом. Последними из ямы выползли болтающиеся за головой руки пьяницы.

Федор на маленькой скорости поехал в степь, поглядывая назад через открытую дверь. Маликова мотало из стороны в сторону, но он, как это ни удивительно, не просыпался.

Отъехав подальше, Петянин вылез из машины и отвязал веревку.

Он прислонил Маликова к большому камню, какие часто встречаются в степи.

Маликов чихнул, сел, посмотрел на Федора, явно не узнавая, и спросил:

– Что за хуй?

– Сам ты хуй!
– ответил Федор ему.

Маликов размахнулся и дал Петянину кулаком в глаз.

Федор упал в темноту.

– Я не хуй!
– сказал Маликов и замолчал.

А когда Петянин поднялся, Маликов уже спал.

Федору захотелось отомстить. Он связал спящему шнурки ботинок между собой и поехал назад к яме.

4

Петянин решил пока машину в лагерь не отгонять. Мало ли - может придется перевозить золото.

Он подъехал к яме, спрыгнул вниз, выбросил наверх сено, поплевал на ладони и принялся копать.

Фонарик на каске освещал темные закоулки ямы. По стенкам то и дело пробегали встревоженные медведки и копошились жирные земляные червяки. Но Федор не обращал на них никакого внимания, полностью поглощенный работой.

Он аккуратно очистил верхнюю часть сундука. Сундук оказался каким-то длинным. Федор решил не терять времени и не раскапывать сундук целиком. Он решил просто открыть крышку, вытащить содержимое и перевезти в безопасное место.

Петянин вогнал лопату под крышку и стал ее поднимать, выдергивая ржавые гвозди.

Крышка треснула и открылась.

Петянин наклонился вниз. Луч фонарика осветил желто-коричневые кости. Во всю длину сундука лежал скелет.

"Это гроб!" - понял Петянин и плюнул. Разочарованно присел рядом, закурил, с раздражением поглядывая на скелета.

Вдруг, рядом с костяными ногами он заметил конверт из полуистлевшей желтой бумаги.

Внутри у Федора посветлело. Он вспомнил, что не раз читал в детских книжках, как богачи прятали планы зарытых сокровищ в своих могилах.

Федор схватил конверт и, щурясь от дыма сигареты, вскрыл его. В конверте лежал сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Федор выплюнул сигарету и подрагивающими от волнения руками развернул его.

5

Вот что там было написано:

ПИСЬМО В АД

Господин Люцифер!

Наконец-то помер мой тесть коллежский регистратор Эмиль Кондратьевич Пафнутьев. И нет никаких сомнений, что он попадет прямиком к вам, в ваши страшные волосатые лапы, потому что при жизни покойный выдал за меня свою дочь, обещая за ней десять тысяч серебром. Я, как православный, ему поверил и женился на этой прошмандовке. А он мне денег так и не отдал! И вот теперь помер нищим. Мало, что я не получил обещанного и уже столько лет мучаюсь с его курвой дочерью - я потерял свою настоящую любовь Наталью Максимовну Гребёшкину, которая меня не дождалась и вышла за купца Захарова. (В этом месте чернила расползлись от слез).

За то, что я от него претерпел, Эмиль Кондратьевич заслуживает гореть в Геене Огненной во веки веков! И поскольку я его хорошо знал, я хотел бы помочь вам, господин Люцифер, в выборе для него подходящих адских мучений.

Во-первых, Эмиль Кондратьевич не выносил птиц. Особенно ему не нравились их перья. Рекомендую вам напихать ему во все дырки перья птиц, испачканные в помете. Уверяю вас, что он будет в полном ужасе.

Еще Эмиль Кондратьевич очень не любил, когда его называли Муля и думали, что он жид. Пускай же ваших двое чертей встанут у него по бокам и громко кричат ему в уши: "Муля - жид! Муля - жид! Муля - жид!".

Вспоминается еще, что Эмиль Кондратьевич бесился от музыки Чайковского. В особенности же от его фортепианных концертов.

Поставьте рядом с котлом, в котором он будет вариться, фортепиано и пускай черти в четыре руки оглушительно играют ему Чайковского.

Еще Пафнутьев ненавидел молоко и кактусы. Хорошо бы его посадить на кактус, вставить ему в глотку шланг и накачивать молоком, пока не лопнет.

Еще поставьте над ним индийского слона и пускай этот слон гадит ему на голову.