Юля уже спала, а Андрей и сам не заметил, как его сморило.

Казаков проснулся и оказался в темноте. Это была не темнота комнаты с зашторенными окнами, не темнота пасмурной безлунной ночи, это была тьма подземелья, куда не проникал не единый лучик света.

Андрей подавил в зародыше приступ клаустрофобии. Чтобы окончательно успокоиться, прогнал в голове список дел, которыми надо заняться по порядку. Он двинул плечом, и Юлия сразу проснулась – глубоко вздохнула, сладко потянулась, издав тихий стон.

Андрею немедля захотелось её обнять, поцеловать, прижать к себе послушное ему тело, вдохнуть ее одуряющий запах, зарыться лицом в ее волосы, а потом – укрыть от всей этой тьмы, нести на руках, сколько угодно, хоть до Луны, лишь бы увести её из этого места. Но он сдержался – не время и не место – только спросил:

– Хорошо выспалась?

– Ага, – Юля чмокнула его в нос.

– Тогда давай спускаться.

Они с Юлей стояли в гигантском линзообразном туннеле. Судя по сталагмитам образовалась эта пещера не так давно, в геологическом масштабе, конечно. Над вопросом, как именно, Андрей предпочитал не думать – того и гляди голову сломаешь.

Его щеки опять коснулся слабый ветерок. Переглянувшись с Юлей и коснувшись её ладони (чтобы ободрить и просто потому, что ему захотелось), Андрей пошёл в том направлении.

Воздух был свежим, иногда ветер даже шевелил волосы и гудел где-то над потолком. Сталкеры шли, освещая путь пузырьками с грибами, иногда просматривая дорогу с помощью фонариков.

Такое путешествия слегка расслабило Андрея, и он решил поговорить с Юлей, а вернее – побольше узнать о ней самой.

– Юля, а расскажи о себе.

– Что именно?

Андрей готов был спорить, что девушка улыбнулась в темноте, – привычная, правильная женская реакция.

– О своём детстве, например. Вот тебе часто приходилось лазить по пещерам?

– Нет, скорее по норам в земле.

– Вы так играли?

– Скорее прятались.

Андрей мысленно обругал себя: «Вот придурок! Сколько можно мерить её, человека из совсем другого мира, по своим представлениям?» Повисла неловкая пауза. Надо было срочно реабилитироваться.

– Хмм, если хочешь, спроси что-нибудь у меня – буду рад вниманию к моей скромной персоне.

– Я даже не знаю. На твоей родине много красивых девушек?

– Невероятно много!

– Да?

– О да! И все кидаются на парней, как бешенные!

– Хм-м, такое поведение по-моему это странно… А зачем они это делают?

– А чтоб залюбить до смерти!

Юлия фыркнула, поняв, что он водит ее за нос, и легонько стукнула его кулачком в плечо:

– Шутник! Я серьезно.

– Я полностью серьезен. У нас полно красивых девушек, – сказал парень, широко улыбаясь; и выдержав паузу, добавил: – Но ни одна, даже самая красивая, не сравнится с тобой.

Они остановились. Он смотрел ей прямо в глаза.

– Ты действительно так считаешь? Только не ври!

– Да чтоб мне пусто было! – вновь улыбнулся Андрей.

– Ты странный, – Юля словно попробовала это слово на вкус. – Вроде есть, на что обидится, но я не обиделась. И мне – приятно.

– Это мне в тебе и нравится.

– По-моему, ты меня обманываешь.

– Как можно? Ты так обворожительна, что рядом с тобой я могу говорить только правду.

Довольный смешок.

Андрей едва открыл рот, чтобы снова сказать что-то в этом духе, как девушка его оборвала:

– Слышишь?

До Казакова донёсся тихий шорох и стук.

– Может быть, камень где-то обвалился.

Звук тут же усилился и как будто размножился.

– Эхо, наверное… – пробормотал Казаков.

Немного поколебавшись, он включил фонарик и направил его назад, в направлении звука.

Луч света выхватил шевелящийся ковёр быстро приближавшихся живых существ, в которых Андрей секундой позже опознал пауков. Одни были размером с кошку, другие по колено ему. Мерзкие твари с белёсой кожей, покрытые редкими длинными волосками, и с кучей глаз, отливавших красным, как на хреновой фотографии. Они уверенно шли по следу людей.

Палец Казакова сам двинул рычаг предохранителя на «калаше».

– Беги, – тихо сказал он Юле. – Увидишь боковой ход, забегай туда. Я за тобой. Главное – не оборачивайся.

Девушка ничего не сказала, Андрей лишь услышал удаляющиеся шаги, отсчитав их до двадцати, он нажал спуск. Автомат задёргался в руке, грохот выстрелов многократно отразилось от сводов и ударил по голове не хуже молота. Вспышки слепили и одновременно выхватывали из темноты живой покров из тварей.

Андрей веером, как в кино от живота, расстрелял почти весь рожок. Из шевелящегося ковра сразу полетели ошмётки, брызнула слизь, уши резанул противный визг, которым пауки ответили на длинную очередь.