– Нельзя!

Тарханов покидал звездолет с тяжелым сердцем. Он верил Ивану Васильевичу и все же считал, что лучшим лечением для инженера было бы движение, смена впечатлений. Но приказать врачу Тарханов не мог.

За два месяца Тарханов и Антони Итон изъездили тысячи километров по планете и собрали богатый научный материал. Но все это было не то, что они искали. В существовании на Лории высокоорганизованной цивилизации никто из землян не сомневался. И то, что здесь прошла, быть может, одна из самых страшных во Вселенной войн, тоже не вызывало сомнения. Ко времени, когда на Лорию прилетит комплексная экспедиция землян, ученые разберутся во всем и полностью разгадают зловещую тайну гибели жизни на планете. Пока же в распоряжении землян были только одни шары.

Но и они оставались загадкой.

В начале третьего месяца путешествия Тарханову и Итону, кажется, улыбнулось счастье. В южном полушарии среди безбрежных водных пространств они увидели остров, застроенный причудливыми зданиями. Ученые три раза пытались проникнуть на остров, но этого сделать не удалось - слишком велика была радиация: две тысячи рентген. Они пытались пробираться к острову с севера и юга, с запада и востока - радиация была всюду.

Связь со звездолетом была регулярная. Иван Васильевич два раза в день докладывал о жизни на базе. В первые дни он делал это охотно. Потом, очевидно, это наскучило ему. Как-то он ограничился кратким сообщением:

"У нас все в порядке, происшествий нет" и после этого два дня не выходил на связь. Тарханов и Итон терялись в догадках: что могло случиться? Они связались с Кузьмой Петровичем, но тот тоже ничего не мог сказать, только сообщил, что вчера он разговаривал с базой.

Уже по пути домой Иван Васильевич появился в эфире в неурочное время и сказал всего два слова: "Немедленно возвращайтесь". Пока летели, изрядно переволновались. Строили разные догадки.

Встретил их кибернетик. Он был в превосходном настроении. Что-то насвистывал. Помог поставить планетолет на место.

– А где же Иван Васильевич?
– спросил Тарханов, когда они через час собрались за обеденным столом.

– Он арестован, - отчеканил кибернетик.

Тарханова поразило слово "арестован". Он не сразу понял его значение, поскольку на Земле оно давно вышло из лексикона.

– Что значит арестован? Насколько я понимаю, вы насильственно лишили астроботаника свободы?

– Именно насильственно. Я понял, что подчинить человека своей воле - один из способов проявления радости жизни.

Голос кибернетика звучал торжественно. Темно-синие глаза искрились.

– Звездолетчик, встань!
– Голос Тарханова был резок и повелителен.

Лицо кибернетика перекосилось, он обхватил голову руками, плечи его вздрагивали; крупные капли пота блестели на лбу у корней волос. Казалось, какая-то невыносимая боль терзает его. Наконец он поднялся с места. Тарханов упорно смотрел на него. У кибернетика был отсутствующий взгляд. Он ничего не видел.

– Голова болит, - с трудом промолвил он, впадая в беспамятство.

– Найдите Ивана Васильевича, - распорядился Тарханов.

Антони Итон вышел. Кибернетик в кресле не шелохнулся. Голова его свесилась на грудь. Он весь как-то обмяк, могучие плечи ссутулились. В старинном фантастическом романе Тарханов читал о живом Океане, который материализовал память человека. Здесь было нечто похожее. Может быть, бледно-зеленый дворец, облучая какие-то участки мозга, воздействовал на психику человека и менял ее в нужном ему направлении? Но для чего?

Иван Васильевич, который больше суток просидел запертым у себя в каюте, с некоторым любопытством рассматривал кибернетика.

– Рассказывайте, - предложил Тарханов.

– Сначала займусь им.
– Иван Васильевич взял кибернетика за руку, - Встань.

Тот сразу же вскочил.

– Иди за мной.

Кибернетик раздраженно сбросил руку Ивана Васильевича.

– Командор, мне надо добраться до каюты. Дай мне руку. Скоро все, пройдет. У меня было предчувствие... Да кет, вздор. Я сам не анаю, что говорю. Командор, помоги мне добраться до каюты.

– Пойдем, - сказал Иван Васильевич.

Когда за ним закрылась дверь, Тарханов обратился к астрофизику:

– Что вы думаете обо всем этом, Антони?

– Я должен подвергнуть себя облучению.

– Зачем?

– Чтобы ответить на ваш вопрос!

– Не разрешаю.

– Значит, я не могу ответить на ваш вопрос.

Иван Васильевич вернулся через полчаса.

– Антони Итон хочет подвергнуться облучению. Как вы это находите, Иван Васильевич?

Астроботаник как-то странно посмотрел на Тарханова и тихо сказал:

– Может быть, он прав. Я, например, подвергал себя облучению.