– О! – только и смог вымолвить я и даже глаза закрыл. Я даже не особенно удивился; я просто вдруг почувствовал себя ужасно усталым.

– Ты, как всегда, невероятно скромен, – заметил Один, и в его голосе явственно послышалась насмешка. – Как всегда, склонен к самобичеванию.

Глаз я так и не открыл. Мне это, правда, не очень-то помогло, но с закрытыми глазами все же было легче притворяться перед самим собой, что худшие мои опасения, возможно, пока еще не полностью оправдались.

А потом я услыхал другой голос, который всегда вызывал во мне не меньшее беспокойство, чем запах ладана:

– А ведь я предупреждала тебя, Локи! Я говорила, что он не на твоей стороне.

– Да, Хейди. Предупреждала, – признал я. – Но, пожалуйста, скажи мне только одно: Мег ты, я надеюсь, с собой не взяла?

Хейди рассмеялась.

– Ну разумеется взяла. Она тоже здесь. Разве могла я не дать ей всем этим полюбоваться? Мег, скажи: «Привет, Локи!»

– Привет, Локи, – сказал кто-то, и я тут же открыл глаза.

Да, это была Хейди собственной персоной. Наша Золотая во всей своей красе стояла за креслом Одина в своем прежнем, ничуть не искаженном обличье и была полна яда, точно плюющаяся кобра. А рядом с ней я увидел Маргарет, которая с видом лунатика смотрела на меня, и в глазах ее ни разу не мелькнула даже тень узнавания. Мне сразу стало ясно, что Хейди опутала ее колдовскими чарами – ей одной была ведома магия, способная погрузить человека в такое абсолютное спокойствие. Зато Попрыгунья металась в нашем общем мысленном пространстве, точно белка, выскочившая из праздничной пиньяты и угодившая под фейерверк. И на мгновение мне показалось, что я лишился дара речи. Я, златоуст, к стыду своему, не мог даже языком пошевелить, словно он вдруг превратился у меня во рту в бумажный листок.

Один с улыбкой посмотрел на меня. Потом сказал:

– Как же хорошо ты меня знаешь, Капитан! Как точно ты угадал мои намерения! Я, собственно, именно этого от тебя и ожидал; ты вообще редко меня разочаровываешь. Ну а теперь расскажи нам, – шелковым голосом попросил он, – в чем заключается твой новый план?

Мгновения странным образом тянулись, точно нити наших жизней в руках слепых норн. Но, как ни унизительно это признавать, меня застали врасплох, так что выбора у меня не было.

– Да нет у меня никакого плана, – признался я.

– Я так и думала, – заявила Гулльвейг-Хейд. – Ты как был вралем, так и остался. Однако прими мои поздравления: ты и так очень много для нас сделал. Один, правда, предполагал, что в итоге ты обо всем догадаешься, вот мы и решили последовать за тобой сюда – просто чтобы убедиться, что ты не вздумаешь сотворить нечто… непредсказуемое.

Я, прищурившись, посмотрел на Одина.

– А мне казалось, что у тебя плохой день.

– О да, – кивнул он. – Но мне помогли.

Внутри нашего мысленного пространства Попрыгунья буквально на стену лезла от волнения и страха за Мег, и я попросил:

– Пожалуйста, отошли Мег домой. Она ведь тебе не нужна.

– Ты же знаешь, Капитан, что этого я не могу. Но обещаю: до тех пор, пока ты будешь делать все, что я тебе велю, с ней ничего не случится.

Мне показалось, что Один, несмотря на свою вечную улыбку, выглядит каким-то особенно слабым и неубедительным. Интересно, какого напряжения сил потребовал от него всего лишь подъем на Холм? А может, он настолько обессилел, что и сбежать можно попытаться? С другой стороны, если я сбегу, что будет с Мег?

– Ну и видок у тебя, Один! – сказал я с сочувствием.

– Да ты и сам неважно выглядишь, – откликнулся он. – Я, возможно, забыл тебя предупредить: те силы, что находятся под Холмом, способны оказать весьма отрицательное воздействие на твой нынешний физический облик.

Он был прав: если честно, чувствовал я себя далеко не блестяще. Раненая рука по-прежнему болела, и моя светящаяся фиолетовым светом кровь по-прежнему крупными каплями стекала на траву. Зато сейчас я, по крайней мере, был уверен, что ко мне постепенно возвращается моя магическая сила, однако это сопровождалось все усиливавшейся физической слабостью. «Потрясающе, – думал я. – Только слабости мне и не хватало!»

– И каково же это отрицательное воздействие? – спросил я.

– Греческий огонь, как известно, обжигает. А если к греческому огню добавить некое летучее вещество…

– Тогда пуф-ф, и все! – бодро закончила за него Хейди.

– Впрочем, все это особого значения не имеет, – продолжал Один, – потому что очень скоро нас с тобой здесь не будет, и мы окажемся в местах, куда более соответствующих нашему статусу. – Он дружески мне подмигнул – в точности как когда-то, но меня это почему-то ничуть не ободрило.

– В последний раз, когда я позволил тебе выбрать для меня такое место, – напомнил я ему, – то постель там оказалась чересчур жесткой, убранство крайне убогим, вокруг воняло, а змеиный мотив в декоре был решительно de trop [61] .

– Ах вот ты о чем! – пренебрежительно махнул рукой Один. – Но я же тогда был совсем другим. Но тебе, пожалуй… да, тебе, пожалуй, все-таки стоит поберечь силы. Вообще-то в последний раз ты рожал уже довольно давно, так что…