Родители, вслед за ним перебравшиеся в Подмосковье, где бабушка в прошлом году оставила им добротный, кирпичный дом, уговаривали сына жить дома и ездить на занятия на электричке. Но Саше казалось обидным терять на дорогу целые часы, тем более он работал вечерами в кафе и не видел смысла тащиться два часа домой, чтобы только переночевать.

Это кафе «Тени», куда приходили в основном москвичи, потому что оно пряталось в укромном переулке, и стало тем местом, где надломилась судьба Саши Борисова. В тот самый вечер, когда он, уже будучи третьекурсником, увидел Тину…

Он был зол в тот вечер. На тренировке они опять сцепились с Прохором Ковалевым, который все чаще пасовал неточно и не только сорвал атаку, но и позволил сопернику перехватить инициативу. Контратака закончилась голом, и Саша не удержался – гаркнул на мазилу.

Никто в команде его не поддержал, но это было обычным делом: ссориться с Прохором студентам не хотелось, ведь его отец был ректором их университета. Саша узнал об этом не сразу – мало ли Ковалевых на свете! К тому моменту, когда это выяснилось, они с Прохором уже ненавидели друг друга.

– Нашелся тут, – процедил Прохор сквозь зубы еще после первой тренировки. – Звезда таежная…

– Не дергайся лучше, – отрезал Саша. – У нас в Сибири с такими, как ты, умеют разбираться.

До драк у них не доходило, Прохор был не мастер работать кулаками, хотя ноги у него оказались неплохие, даже Саше пришлось это признать. До его прихода в команду именно Ковалев считался лучшим игроком и не смог скрыть, как задело его то, что тренер теперь делал основную ставку на новичка.

Никто точно не знал – пожаловался ли Прохор отцу и когда, но именно сегодня у тренера лопнуло терпение.

– Борисов, все! Уходишь в защиту. А Прохор с этого дня – нападающий. Чем дальше вы друг от друга, тем лучше, – рассудил Егор Степанович. – Третий год вместе играете, никак поладить не можете!

И ребята закивали, поддерживая тренера. Некоторые отводили глаза, но Саша понимал, что их стычки с Прохором надоели всем. Вне тренировок они не пересекались: сын ректора уже оканчивал вуз, да и учился он на экономическом факультете.

Если б Саша играл в хоккей, то в сердцах шваркнул бы клюшкой о лед. Закинул бы шлем куда подальше… Но он даже не сорвал с себя футболку, только зубы стиснул так, что где-то в ухе хрустнуло.

– Как скажете, тренер, – выдавил он.

Саша выскочил с поля, не обернувшись на окрик Егора Степановича, забежал в раздевалку и уже здесь сорвал с себя тренировочную форму, швырнул на пол, от души потоптался на ней. В этот момент у него было только одно желание: уйти из команды, плюнуть на футбол, расслабиться впервые в жизни, выспаться, напиться, наконец…

Нет, последнее – это вряд ли, подумал он. Никогда не пил, не стоит и начинать, а то потом не выберешься из этой ловушки.

Путаясь в своих вещах, Саша торопливо переоделся, на этот раз даже не приняв душ – обошелся влажными салфетками. Обычно после тренировки они с ребятами выпивали по чашке кофе из автомата, стоявшего у выхода со стадиона, но сегодня он решил дотерпеть до кафе, где подрабатывал вечерами. Конечно, не поэтому бежал туда со всех ног… Не закончил тренировку, не выложился по полной, а энергия рвалась наружу. Или, может, судьба звала?

Заскочив домой, он наспех намазал бутерброд, скороговоркой рассказав Илье, что произошло:

– Я же никогда не играл в защите!

Тот отложил учебник, с которым практически не расставался:

– Ничего! Ты же любишь учиться, сам говорил.

– Это я про математику говорил…

– Потерпи. Этот Прохор… Он же на пятом? Скоро свалит из команды и не будет путаться под ногами.

– Раньше я сам свалю, – мрачно заявлял Саша.

Но этим Илью было не испугать. Он-то знал, что добровольно Сашка никогда не бросит футбол, его можно только выгнать из команды. И надеялся, что на такое тренер не пойдет.

– Ты на работу? Не глупи там! – крикнул Илья вслед.

– Не бойся, – отозвался Саша, уже открыв дверь. – Все будет как обычно.

Но как обычно не получилось…

Эту девушку нельзя было не заметить.

Не только потому, что на ней было облегающее красное платье. Будь она хоть в халате, хоть в робе, Сашу поразили бы ее огромные черные глаза, сверкающие вызовом, смысл которого сразу тянуло разгадать. У нее была самая тонкая талия в мире и живая, высокая грудь. Темные волосы, стекающие по спине, хотелось погладить ладонью, вести по ним так долго, чтобы она успела привыкнуть к теплу его кожи. В ней все было естественным и прекрасным до того, что Саша замер с подносом посреди зала.

А его она даже не увидела: кто вообще замечает официанта? Сделала заказ, одновременно весело болтая с подругами. Мужчин в их компании не было, и это обрадовало, как будто он мог рассчитывать на что-то… Эта девушка точно шагнула с книжной страницы: Эсмеральда, Гуттиэре – она могла быть любой из тех, в кого Саша трепетно и безнадежно влюблялся, читая и перечитывая любимые истории. Даже ее красное платье казалось несовременным, но вневременным, его можно было носить в любую эпоху.

Она была лишена примет времени – вот что еще пленило его, помимо броской красоты. У нее не было пирсинга и тату, ей не требовалось украшать себя искусственно. Даже сережки поблескивали едва заметными искрами, а смуглое запястье было свободно от часов, словно девушка сознательно отказалась от попыток вогнать себя в любые рамки. И дух свободы, который чувствовался в ней, манил и околдовывал.