Шрифт:
В конце 1996 года, когда Анахрон сработал в очередной раз, из всей группы в живых оставался один Корсук…
Глава шестая
Конечно, Федор Никифорович рассказал Сигизмунду не все. Кое о чем умолчал, постарался представить Аспида в более приглядном виде. Но и услышанного вполне хватило, чтобы погрузить Сигизмунда в глубокий ступор. Скептический разум выпускника ЛИТМО отказывался принимать машину времени. А между тем глядя на вполне будничного дедушку-пенсионера, Сигизмунд понимал — той частью рассудка, что верила и Лантхильде, и Виктории — что дедок не врет. Косвенно убеждало в этом и наличие компьютера. Ну для чего, скажите, пенсионеру компьютер? Не в “DOOM” же играть! Поколение не то…
— Так что же это выходит, Федор Никифорович, — вяло проговорил Сигизмунд, когда Корсук умолк, — получается, я теперь держу за яйца самую жуткую тайну сталинского режима?
Федор Никифорович поморщился, но признал:
— В самых общих чертах — да.
— А не боитесь?
— А чего мне бояться?
— Ну там… газетных разоблачений… какой-нибудь новый ров с расстрелянными откопают… с умученными на полигоне… У деда небось немало душ на совести?
— Не боюсь, — повторил старик. — Чего мне бояться? У этой тайны теперь два хранителя: я да вы. А вы — один из нас.
Сигизмунд взвился, сделал попытку отмазаться.
— Когда это я стал “одним из вас”?
Но сбить старика с толку не удавалось. С добрым ленинским прищуром Федор Никифорович ответил:
— А когда решили свою таинственную гостью у себя оставить. Тогда и стали, Стрыйковский. Я скоро умру, так что владеть этой тайной вам.
— А если я пойду и сдамся? — спросил Сигизмунд, мутно копошась воспоминаниями в каком-то старом советском шпионском фильме.
— Кому вы пойдете сдаваться, Стрыйковский? — Федор Никифорович явно осерчал. — Кому вы, на хер, сдаваться-то будете? ВЧК? ГКЧП? Местному участковому?.. Вы кем работаете, Стрыйковский?
— Тараканов травим… муравьев… — машинально ответил Сигизмунд. И, подумав, добавил: — Крыс — можем. По желанию заказчика.
— Тараканов… Хорошо что Аспид до такого позора не дожил. — И не давая Сигизмунду возразить, продолжал с завидным напором: — Послушайте, Стрыйковский. Вы что, всерьез хотите отдать Анахрон в руки этой власти? Это же воры. Разбогатевшие — но воры. А шахтерам Воркуты Анахрон не поможет. И в Приморье от этого электроэнергии не прибавится… Про зарплату учителей рассказывать?
— И врачей.
Словно не расслышав последней реплики, Федор Никифорович заключил:
— Не говоря уж о том, что базовый блок Анахрона находится сейчас на территории другого государства. Да если вы на вашей машине с питерским номером “78 Rus” вздумаете пересечь границу незалэжной Украины, вас обшмонают так, что горячие эстонские парни в Нарве покажутся вам Божьими ангелами…
— А вы что, ездили? — не сдавался Сигизмунд.
— Да. Анахрон дестабилизирован. Я проводил кое-какие измерения на водохранилище… Консервация Анахрона была рассчитана на двадцать лет. Вот и считайте.
— А что мне считать?
— Да то! — Федор Никифорович вскочил и заходил по кухне, нещадно дымя “Беломором”. — Да то, что сорок лет прошло! Со-рок лет! Вода проникает в саркофаг. Возможно, Анахрон скоро окончательно будет выведен из строя.
— И что это означает?
— Да ничего. Вырубится — и все. И никаких контактов с прошлым.
— Сколько, по-вашему, он еще протянет?
Федор Никифорович остановился и, подобно паровозу времен гражданской войны, выпустил едкое облако дыма прямо в лицо Сигизмунду.
— Не знаю! Не знаю я, Стрыйковский, сколько он еще протянет! Может быть, день! Может, десять лет! Ничего не знаю!
— Может, заинтересовать… власти… или банк какой-нибудь… все-таки исследования… — забормотал Сигизмунд.
— У властей денег нет канаву по-человечески выкопать. Все разворовано. А документации, между прочим, все равно никакой не осталось. Лавруша по своему ведомству все уничтожил. А Найденов — по нашему. Тю-тю, концы в воду. В прямом смысле.
— Так что же делать? — растерянно спросил Сигизмунд.
— Вы прямо как тимуровец: сразу делать. Сходите дров наколите… Ждать! Больше ничего не остается. Вы — наследник, других нет. Не родились.
В голове Сигизмунда вдруг мелькнула совершенно идиотская картина: он, Сигизмунд, голый, в кожаном фартуке и мастерком в руке, передает тайну Анахрона подросшему Ярополку… Масоны, блин.
— Ну хорошо, — сдался Сигизмунд. — Ответьте мне на прямой вопрос, НЕ ВИЛЯЯ: я смогу вернуть ту девушку?
Федор Никифорович посмотрел на Сигизмунда в упор и после краткой паузы ответил: