— Виктория, — как можно более проникновенно заговорил Сигизмунд, — клянусь, я тебе все объясню. Ты что, не понимаешь — мне Аську вызволить надо? Не разбираюсь я в ихних играх. Как твои древние исландцы в таких случаях поступают?

— Я не медиевист, — холодно процедила Виктория, — я филолог.

Она посмотрела на скалкса и вдруг с размаху пнула его ногой.

Скалкс Дидис уважительно осклабился. Пинок Виктории был для него как укус комара. Видимо, оценил не результат, а участие.

— Шевели задницей, ублюдок! — рявкнула Вика. — Вали отседова!

— Так их, Вика! — бесновалась за дверью Аська. — Пни там Моржа! У, рыло! Ненавижу!

— Виктория, — взорвался Сигизмунд, — ты владеешь второй сигнальной системой? Скажи ему, чтобы шел спать! К Вавиле!

Виктория коротко пролаяла что-то. Скалкс протянул нечто, что можно было понять как “давно бы так…”, отлепился от двери, поднялся и двинулся по коридору к гостиной.

Тотчас же дверь распахнулась, и из “светелки”, как чертик на пружинке, вылетела Аська. Она была очень красна.

— Ну ты, Морж, жлобяра! — прошипела она. — Ни минуты здесь не останусь! И чтоб не звонил мне! Знать тебя, говно, не хочу! Собирайся, Виктория!

Сигизмунд поймал Аську, которая рванулась было прочь. Аська сопротивлялась отчаянно, но была побеждена и оттеснена обратно в “светелку”. Сигизмунд силой усадил ее на тахту. Кивнул Виктории:

— Садись.

Вика села с отсутствующим видом.

— Дай сигарету.

Задымила. Сигизмунд предложил и Аське, но та отвернулась. Поглядывала на курящую Вику, явно злясь.

Сигизмунд заложил руки за спину, прошелся по “светелке”, как Ильич по кабинету, остановился и произнес:

— В общем, девки, такие дела…

…Да, вот как оно обернулось. Была девушка, Лантхильда. Тайна с ней была связана. Любовь — не побоимся этого слова. Как страдал, когда она исчезла! Как метался, искал, обламывался. Потом выяснил — отчего появилась, отчего исчезла. Сказали, что не вернется. Но все равно — ждал, надеялся. Любовь ведь!..

И вот свершилось… гм… чудо. Вместо девушки — три здоровенных облома, что дрыхнут сейчас в гостиной. Вандалы, понимаешь ли.

Это тебе не подкидыш в пеленке, в приют не снесешь. И не назойливые родственники из провинции, в провинцию обратно их не ушлешь. Куда их усылать прикажете? На реку Быстротечную? Анахрон работает через пень-колоду. И вообще базовый блок — на самостийной Украине.

Для чего, спрашивается, с Натальей разводился? Свобо-оды захотел. Кушай теперь свободу столовыми ложками. Дели теперь потом политую жилплощадь — и с кем? С вандалами. Они у слоников живо хоботы поотбивают… Их же до сих пор за вандализм только и помнят.

Такие мысли мучительно и бессвязно обуревали Сигизмунда, пока он излагал сестрицам краткий курс истории Анахрона. Те слушали: Аська — разинув рот, Виктория — с непроницаемым лицом. Когда Морж завершил повествование, легковерная и чувствительная Аська, забыв свою былую обиду, запричитала:

— Ой, Моржик, ой, бедненький, как же ты крышей-то не поехал? Такую тайнищу в себе носил лютую! За ней сам страшный Берия охотился, а ты сберег! Тебя опасности подстерегают!… Ой, Моржик, а вдруг тебя убьют…Слушай, может, тебе у меня теперь вписаться? Мы тебя загримируем. Парик там, бакенбарды… Родная мать не узнает.

Виктория, молчавшая все это время, вдруг тряхнула головой и сказала:

— Нет. Не могу поверить. Где доказательства?

Сигизмунд устало потер глаза. Поднял голову. И вдруг уткнулся взором в странную вещь. Не сразу даже понял, что это такое.

С люстры свисала петля, сделанная из бельевой веревки.

— А это еще что?

— Это, — гордо поведала Аська, — я вешаться хотела. В последний миг передумала. Чудо спасло!

— Итак, — сказала Вика, докурив третью сигарету. — Резюмируем. Твой дед, товарищ Стрыйковский, сталинский прихвостень и создатель ГУЛАГа, построил адского монстра. Потом состряпал комплот и с тем почил. Боевой товарищ дедушки, мирный пенсионер-заговорщик, шантажом и угрозами вовлек тебя в дедушкин заговор, и теперь ты влип по уши. Так?

— Так, — мрачно согласился Сигизмунд.

— Что собираешься делать? Отдавать свою квартиру вандалам? А вдруг их сюда целое племя принесет?

— Запросто, — поддакнула Аська. У нее загорелись глаза. — Надо, Морж, идти в ментовку и каяться. У меня тут было тяжелый период, я каждый день ходила к батюшке в церковь и каялась, каялась… во всем каялась. О чем вспомню, в том и…

— Да нет, какая тут ментовка, — сказал Сигизмунд.

— Слушай, Виктория, — вдруг насторожилась Аська, — а что, если он нас с тобой парит?