Громкие рыдания охватили мое тело, и я уронила свое лицо на руки. Рейд подтащил меня к своей груди. Он шептал мне в волосы, когда держал меня, давая время на слезы.

— Я защищу тебя и не позволю никому причинить тебе боль, обещаю. Я научу тебя, как это делать. Ты не одна. Хорошо? Я не дам тебе сделать это в одиночку.

Я не знала, должна ли я его бояться или нет. Интуиция говорит — нет, но я не могу уйти от инстинктов. Мне нужно доказательство того, что он был безопасным.

Его руки плотно прижимали мое тело, лицо лежало на его плече, хотя мои рыдания затихли и перешли в неровные вдохи. Я нашла утешение в объятиях этого незнакомца, который пошел против всего, что я обычно делаю. Мои воюющие чувства смущают меня так же, как и все происходящее.

Я медленно отстранила себя от Рейда. Только моя рука начала соскальзывать с плеча, как он поймал ее, засовывая салфетку в мою ладонь. Я посмотрела на него сквозь челку, в то время как его поразительно- светлые глаза были устремлены на меня. Рейд провел по моей щеке подушечкой большого пальца. Прикосновение было нежным и мягким.

Автомобиль резко вывернул из-за угла, временно ослепляя меня фарами, и тут мне пришло в голову, что кто- то, как человек в этой машине, может делать то, что умеем мы с Рейдом.

— Джози, — Рейд выделил букву О в моем имени. Как будто это слово сидело в его ротовой полости дольше, чем нужно.

Мой взгляд вернулся обратно к лицу Рейда.

— Мы в порядке. Сантос и я, оба все стерегли.

Он знал, что я наблюдала, вероятно, параноик навеки. И Сантос был точно, как он. Как мы. Их было двое, и только я одна. Мой рот пересох в этом небольшом, но потенциально — важном осознании.

— Позволь мне попытаться объяснить все это самым простым способом, — продолжил он. — Нас зовут Окули. Мы умеем создавать реальность посредством наблюдения.

Мой живот взволновался, и легкие забыли, как работать. О, черт побери!

Рейд

Она схватилась за живот. Отлично.

Тревога отражалась на моем пульсе. Возможно, мне не стоило нервничать, но я был ответственен за, вероятно, самого важного человека в мире, которым оказалась простая девчонка. Я убедился, что она не узнала меня, но все еще боялся, что она поймет, кто я, прежде чем я буду готов сказать ей это. Я отодвинул свои личные чувства в сторону, позволяя тренировкам взять вверх.

— Ты слышала о Боре или Гейзенберге, или, возможно, о Шредингере?

— Конечно, основатели современной квантовой физики.

Конечно? Если бы я не вырос в центре, я сомневаюсь, что мне были бы известны эти имена, либо что-то о квантовой физике. Какой нормальный человек особенно в возрасте семнадцати лет знает о квантовой физике? Но все же она была не совсем обычной семнадцатилетней.

— Ладно. Ну, а ты слышала о чем- то под названием Копенгагенская Интерпретация или органические эксперименты Шредингера.

— Ты имеешь в виду теорию, которая заставила половину физиков поднять руки в смятении? Очень спорная и противоречивая теория о том, что система изменяет свое состояние из одного в другое во время наблюдений? — ее рот приоткрылся, когда она поняла произнесенные слова. Она только что уловила связь.

Я знал, что она была умной, но это просто впечатляюще. Я хотел убедиться, что она и правда понимает, но она продолжила.

— Когда действия наблюдения заканчивается, именно оно приводит к краху волновую функцию в одно из двух возможных состояний. Это то, о чем ты говорил?

Шок от ее понимания покорил мою хладнокровность.

— Поэтому, — начал я, неуверенный как продолжить. — Ты понимаешь, что в теории переход от возможного к действительному происходит во время…

Слова Джози согласовались с моими, и мы завершили хором:

— Закона наблюдения.

Она лишила меня дара речи, и не думаю, что со мной когда- то происходило подобное. Она прошептала:

— Гейзенберг, 1958.

— Откуда ты знаешь все это? — спросил я, хотя знал ответ на этот вопрос. Ее родители были учеными. И все же.

— Мой папа физик. Когда я была маленькой, у нас была собака по кличке Эрвин. Это имя Шредингера.

Я встал и жестом показал Джози, чтобы она следовала за мной. Мне не нравилось слишком долго сидеть на открытой местности. Взгляд Джози зигзагом скользнул по двору.

— Это то, что мы делаем, — сказал я. — Мы наблюдаем, это бывает полезным. Мы наблюдаем за нашей собственной реальностью. Мы последние наблюдатели, трансформирующие, растворяющие реальность. Мы — Окули.

Ее глаза изучали противоположную сторону улицы.