Она ахнула. Ее рука закрыла рот, и она вскочила с дивана.

— Почему я не поняла этого раньше? — сказала она, больше для себя, чем для меня.

— Оставайся спокойной, Джози. Это только ты и я. Ничего не изменилось.

Она нервно засмеялась.

— Все изменилось.

— С тобой не будет, как с Вейдером.

Я встал с дивана, следуя за ней, когда она отступила.

— И можем мы говорить как взрослые, без ссылок на поп-культуру?

Это выражение еще больше оттолкнуло ее. Дерьмо.

— Послушай, я скажу еще раз — ничего не изменилось. Ты тренируешься, мы делаем передачу сыворотки, мы работаем вместе, чтобы отточить твои способности.

— Пока я не начну вести себя немного странно, не так ли? Возможно, я буду говорить с собой, или задавать слишком много вопросов. Может быть, я страдаю немного ПМС — и что тогда? Ты позвонишь моей маме? Сообщишь обо мне Сопротивлению — пусть они делают грязную работу за тебя?

— Успокойся.

Черт, мне самому нужно прислушаться к этому совету.

— Никто не причинит тебе вреда, я тем более.

— Как я уже сказала, у тебя есть другие, для выполнения грязной работы за тебя. Как ты поступил с Ником!

Мой гнев был так велик, что я мог разрушить здание. Я ничего не ответил, ни слова. Она не могла ударить меня сильнее, даже если бы трансформировала саблю, и воткнули мне между ребер.

Поняв, что перегнула палку, Джози вернулась на диван и села.

С минуту мы оба молчали.

— Когда ты узнала, что это я сообщил о его поведении? — спросил я. Это имело значение? Нет. И все- же, я хотел знать.

— Мама сказала мне несколько дней назад, но я только сейчас уловила связь, что тебе придется делать тоже самое со мной. Прости. Это было лишним. Я знаю, что ты заботился о моем брате. Я не представляю, как тебе сложно было пройти все это.

— Нет, не представляешь, — я огрызнулся. — Ты не можешь понять, как тяжело наблюдать за изменением твоего лучшего друга. Видеть, как он лжет и прячется. Знать, что он тебе не доверяет. Мне — тому, кто был с ним с детства! Я умер в тот день, когда Ник утонул.

— Прости меня.

Я знаю, что должен принять ее извинения. Мы находились под большим стрессом, и Джози, которую я знал, никогда бы не причинила кому- то боль намеренно. Она этого не хотела.

— Прибереги свои извинения. Это ничего не изменит. Тебе нравятся факты, ты хочешь иметь дело только с информацией? Отлично. Так вот: не наноси вред невинным, не используй свои способности, чтобы причинить боль планкам или другим членам Сопротивления, не покупай ерунду, которую продает Консорциум, думая, что можно контролировать и управлять людьми.

Она не знала, сколько раз я прикрывал Ника, когда он трансформировал или растворял что-то в качестве шалости, или когда он вламывался в архивы Хаб и мошенничал, проводят расследование сам по себе. Она подумала, что я его сдал. Это ладно. Так было лучше. Может быть, она будет более осторожна, думая, что я такой бессердечный.

Джози провела рукой по волосам.

Она больше не извинялась, но когда я заглянул в ее большие печальные глаза, боевой дух покинул меня.

Я хотел знать, о чем она думает, но я не мог спросить. Я знал, я не самый любимый человек для нее на данный момент. Она поднялась с дивана и прошла на середину склада, а затем назад, остановившись прямо передо мной, сузив глаза. Она глубоко вздохнула.

— Это все было частью плана? — ее голос был тихим. — Позволить мне доверять тебе, заставить меня почувствовать…

Она сделала паузу, сжав зубы. Что она хотела сказать? Что я заставил ее чувствовать?

Она покачала головой, не давая голоса этим чувствам.

— Тогда ты сможешь следить за мной, увидишь, как я испорчусь, и схватишь меня, когда я меньше всего этого ожидаю. Вот как все должно быть? Ты судья и присяжные, тогда ты пошлешь за моим палачом.

Я помахал руками в воздухе, отрицая.

— Нет. Это не так.

— А на что это похоже?

— Все не так просто, Джози. Просто успокойся. Пожалуйста. Ты можешь мне доверять.

Я не нарушил зрительный контакт. Я не мог потерять весь фундамент, который получил за последние несколько дней. Я не мог позволить ей возненавидеть меня.

Джози начала отворачиваться. Я схватил ее за руку и потянул ее на себя, заставив ее качнуться. Она упала вперед в мои объятья. Ее дыхание щекотало мне шею, я с трудом мог думать, когда она так близко.