Я спускаюсь в гараж без происшествий, но, как только выгоняю машину на

улицу, вижу собравшуюся там толпу журналистов. Некоторые срываются и бегут мне

навстречу, щелкая своими камерами, и требуются немалые усилия, чтобы сохранить

самообладание и, убедившись, что я никого не зацепил, нажимаю на газ и уезжаю. Можно

подумать, что существуют гораздо более важные вещи в нашем безумном, перевернутом с

ног на голову мире, но, вероятно, не сегодня. Сегодня речь о критике человека, кто не

может получить шанс на изложение истории со своей точки зрения.

Легкие мишени.

Приехав на стадион, я чувствую, как взгляды окружающих прожигают меня. Я

даже не могу улыбнуться, притвориться тем веселым парнем, который просто недопонял.

Я даже не могу притвориться собой. Я смотрю вниз, на свои ноги, обутые в остроносые

туфли, выражение лица нечитаемое, нейтральное. Я не хочу, чтобы они увидели хотя бы

частичку меня. Мой офис не пустует. Уоррен стоит возле своего стола, прикалывая что-то

на стену. Он не может быть настолько молод, но со своими светлыми волосами, диким

взглядом и жилистым телом, может сойти за двадцатилетнего. Когда я вхожу, он

поворачивается ко мне, выглядя одновременно заинтересованным и невероятно

впечатленным.

— Так держать, — говорит он таким образом, давая мне момент осознать

искренность его слов.

— Что? — спрашиваю я на английском, садясь в кресло и вращаясь в нем, чтобы

повернуться к нему лицом.

— Ненавижу этого мудилу, — говорит он. — Помнишь то время, когда я ввязался

в драку с Себастьяном? Реал Мадрид? Этот дрочила сфотографировал все.

— Карлос Круз? — уточняю я, припоминая, как Уоррен ввязался в драку с

защитником левого фланга Реала. Это было очень давно, но большинство футбольных

драк отпечатаны в моей памяти, в основном потому, что ты всегда знаешь с чего все

началось или кто стал провокатором.

Он кивает.

— Да. Он был тем, кто сделал снимок возле клуба. В любом случае, я просто

говорю, что он придурок и рад, что ему врезали по ебалу. Особенно ты, Матео.

— Почему «особенно я»?

— Потому что я ждал, когда ты хоть немного разозлишься, если тебя не

беспокоят мои слова.

Я хмуро смотрю на него.

— Ждал?

Он кивает с энтузиазмом.

— Старик, я был на твоем месте. Не именно на твоем, но близко. Я тоже развелся

с женой. Не ради кого-то более молодого, но ради кого-то значительно лучшего. Долгое

время моя жизнь была беспорядочной так же, как и у Шейлы. Она, ну, ты понял, новая

жена. Единственная жена. Мы все еще вместе, несмотря на мнение этих пидаров.

— Понимаю.

— Я просто говорю тебе, что знаю, каково это. Сложно ошибаться в ком-либо и

нелегко не оправдать чужих надежд. Но я не жалею ни секунды. Так же, как и Шейла. Я

не могу себе представить жизни без нее, так что это стоило того, чтобы пройти через то

непомерное количества дерьма, через которое прошли мы. В самом деле, — он делает

паузу, чтобы почесать золотистую щетину на подбородке, — я думаю, мы должны были

пройти через любое дерьмо, чтобы доказать себе и всему миру, что можем с этим

справиться и что были предназначены друг другу. Время шло, как положено, и раньше

или позже люди бы забыли. Как только мы поженились, моя бывшая жена нашла себе

кого-то и снова вышла замуж. Моя семья осознала, что это серьезно. Это заняло

охренительно много времени, но все получилось. Это того стоило.

Сейчас я определенно чувствую себя виноватым перед Уорреном. Возможно, не я

решил его отпустить – это было решение Педро – и шанс того, что он уйдет, достаточно

высок, но он только сейчас начинается мне нравиться по-настоящему.

Он криво мне улыбается, скрывая неидеальные зубы.

— Если позволишь дать тебе совет... ну, это не совсем совет, потому что я нихуя

не знаю. Но чтобы между тобой и Верой — так ее зовут? — чтобы не происходило между

вами, продолжайте в том же духе. Уверен, ты и сам знаешь, хватает одного взгляда на вас, чтобы понять, вы можете быть вместе бесконечно долго. Одинокая лодка посреди шторма

или любая чертова антология, прости — аналогия. Но вы будете сами по себе, потому что