— Но только лишь красные! — вставил Крысь. — Желтые же приносит Инни-Дерр, ветер с Крамолла. И в самом сердце Терновых Холмов они сталкиваются в небе. Так получаются лиственные бури.

— Говорят, — добавил старозаветный паладин, нарочито игнорируя назойливого носатого, — что это души погибших в войне.

— Здесь тоже была война?

Глядя, как сэр Норлингтон копается в своем мешке, Джеймс присел на ближайшее надгробие.

— Быть может, вы желаете услышать о великих битвах, сражениях, доблести, рыцарской чести и прочей благородной ерунде, мой юный друг? — проворчал старозаветный паладин. — Тогда, боюсь, я вас разочарую. Эта война была не из тех, о которых вы привыкли слышать в рыцарских балладах. Представьте, что ни у одного из ее участников за душою не осталось ни капли совести, не говоря уже о такой глупой химере, как честь. Движимые страхом, они спускали с цепи такие силы, а в собственной злобе и ненависти друг к другу зашли столь далеко, что даже пыли от их имен нынче не сохранилось.

— Что-то случилось в Григ-Даррогане и Крамолле, — вновь подал голос Крысь. Когда он произносил эти названия, все его тщедушное тельце передернулось, сведенное судорогой. — Нечто ужасное. Никто не знает, что, но с тех пор на Терновых Холмах правит Осень, дорог на Григ-Дарроган и Крамолл больше нет, а ветры, Близнецы Дерр, приносят оттуда лишь мертвые листья. Должно быть, там применили самые ужасные заклятия из всех, что когда-либо применялись.

— У вас тут есть маги? — удивился Джеймс.

От этих слов, казалось, сами окружающие холмы и сметенные в расщелину листья зашевелились, принявшись шептать что-то нехорошее, злое. Налетевший ветер вновь поднял часть красно-желтого ковра в воздух, в бессильной злобе бросая мокрые листья под ноги чужакам.

— Не вздумайте больше произносить вслух этого слова, мастер Джеймс, — после некоторой паузы отозвался Крысь, отряхивая лапой с морды налипшие листья. — Здесь оно равносильно проклятию. А Крысь не желает зла ни себе, ни своим спутникам… Именно те, кого вы только что упомянули столь некстати, и были за все в ответе…

Дальше собирались молча. Джеймс и сэр Норлингтон кашляли и тщетно пытались согреться в своих сырых, как дно колодца, плащах. О горячем завтраке, как, впрочем, и о любом другом тоже, можно было и не мечтать, что, вкупе с только что услышанным, так же не способствовало поднятию настроения рыцарей. Хвостатое существо же, напротив, выглядело изрядно посвежевшим и отдохнувшим — длинные прямые усы успели обсохнуть и теперь браво топорщились в стороны, вытянутый нос то и дело принюхивался к чему-то, а серые глазки бегали по сторонам, как у пойманного за нечистую руку шулера.

— Оставим в стороне все эти старые проклятия и легенды. Поговорим о насущном, — убедившись, что вещи собраны, и отряд готов двигаться дальше, сэр Норлингтон решил внести ясность в создавшееся положение. — Если помните, Джеймс, хозяева трактира определенно не были нам рады — мы оказались для них нежданными. Значит, их не поставили в известность на наш счет. О чем это говорит?

— О том, что наши Том и Мот не причастны к нашему… эээ… похищению? — предположил Джеймс.

— Принцы-Без-Жалости не удостаивают привратников аудиенциями, — вставил Крысь. — Они приходят и забирают то, что хотят, когда хотят, и вассалы вынуждены мириться с их волей. Перед Терновым Законом либо склоняются, либо после корчатся на шипах. Вы когда-нибудь чувствовали, как, оплетенная колючей лозой, ваша кожа рвется сама по себе, ст`oит вам пошевелить пальцем? И вот, вы лежите без движения, не в силах вздохнуть, зная, что любое ее касание, — да что там касание! — даже обычный стук сердца в груди, обрекает на такие муки, терпеть которые невозможно… Но не дышать вы не можете, как не в силах остановить и биение сердца…

— Возможно, вы правы, Джеймс, — продолжил рассуждать старозаветный паладин, бросив презрительный взгляд в сторону их серого советчика. Красноречие Крыся и описание пыток его ничуть не тронули. — Но ведь можно предположить и не только это. Нас могли провести сюда тайно — без ведома Тома и Мот.

— Невозможно! — взвизгнул хвостатый. — Никто в здравом уме не осмелится обмануть привратника, если только тот, кто заманил вас сюда, сам не ст`oит выше по положению, ну а тем и обманывать незачем…

Крысь резко умолк, словно только что проболтался о чем-то важном и ужаснулся собственных мыслей. Сэр Норлингтон ядовито усмехнулся себе в усы. За умолкших спутников закончил сэр Доусон:

— Как ни выкручивайся, а тварь эту надо найти. Кем бы она ни была, и какими бы силами ни владела.

— С этим не поспоришь. Но как мы ее отыщем? — Сэр Норлингтон навис над Крысем, как филин над притихшей полевой мышью. Его полный недоверия взгляд буравил носатого насквозь, отчего тот принялся мелко дрожать и судорожно облизывать кончик хвоста.

— Эээээ… Вам с Крысем нужно идти в Мерагх. Да! В Мерагх…

— Что это такое? — спросил Джеймс.

— Это руины. Старый замок, в который не заглядывают Рыцари-мстители и их вассалы. Там можно будет немного переждать и разузнать слухи.

— Не заглядывают? — подозрительно прищурился старозаветный паладин. — Это почему же?

— Потому что он проклят, конечно же. А что, разве бывают другие причины?

Путь их пролегал через бледное, колышущееся на ветру призрачное море, которому, казалось, не было ни конца, ни края. Вершины холмов выглядывали из него, как непричесанные великанские головы. Ноги паладинов утопали в густом тумане по щиколотку, порой соскальзывая с невидимых глазу кочек и проваливаясь в густое марево по колено. Под сапогом (а подчас уже и в сапоге тоже) что-то булькало.