— Я вовсе не…

— И правда, в сухом остатке у нас выходит еще двадцать восемь способных стоять на ногах Красных Шапок, и это не считая розалита, который, несомненно, сожрет всех нас, ст`oит только неосторожно прикончить последнего нейферту. И мастера Норкана лучше было иметь в союзниках, чем во врагах. Увы, теперь сложно будет сыграть на его трениях с принцем. Посему предоставьте плести интриги Крысю, он делает это более хм… профессионально и тонко.

— Какие еще интриги?! — возмутился Джеймс. — Нужно уносить ноги сейчас же, пока они отвлеклись! Смотри, ко мне даже охрану не приставили! Как только стемнеет, будет самое время…

— Бежать? — ужаснулся Крысь. — Здесь, в долине Умерших Вод? Куда вы собрались бежать, мастер Джеймс? На дно колодца? Посмотрите, сколько их вокруг! Да и туман — здесь ночью всегда ст`oит непроглядная мгла! Тут просто некуда бежать — оттого-то и охрану не выставляют, присматривают лишь за розалитом — тому-то никакой разницы нет, кого жрать и где…

— Что тут не так, с этими колодцами? — спросил Джеймс.

— Да то же, что и везде, — вздохнул Крысь. — До войны эти колодцы весь Терненби водичкой питали, а потом кто-то решил, что чем отдавать их врагу, так лучше бы отравить. Ну и подсыпали туда яду, да так, что все подземные воды с тех пор стали горькими и отравленными. Чем эту водичку пить, лучше сразу издохнуть, меньше мучений будет. Но даже этого им оказалось мало. Люди — они на этот счет вообще большие придумщики…

— Люди? — переспросил Джеймс. — Все люди, которых я здесь встречал, тихо лежат в своих могилах, присыпанные землей, под холмами, и над каждым ст`oит серый камень.

— Но не всегда ведь так было, а? — Крысь деловито повел носом, отчего его торчащие в стороны усы заходили ходуном. — Так вот, им было мало, что пить эту воду теперь было нельзя — а никто и не стал ее пить, начали везти из других мест, где еще войны не было. Всего-то и умерло по незнанию пара тысяч бедолаг. Это ж разве результат — пшик, да и только, спригганам на смех. Яду, мол, жалко, ведь столько старались, сыпали, пропадает… Ну, тут маги и вышли. Мол, есть у нас одно хитрое заклинаньице, себе на радость, да врагам на погибель. Сказали, что да как. И всем сразу понравилось — говорят им, давайте, действуйте, где же вы раньше-то были… А те и рады стараться — ловушек понастроили, проклятиями отравили землю. С тех пор, как мимо этих самых колодцев идешь, жажда одолевает такая, что сам готов себе вены выгрызть. Вот ты к этому колодцу обманному и выйдешь, да чтобы не мучиться — на дно-то его и прыгнешь, прямо к водичке проклятой. Вдоволь ее напьешься, до пуза, до смерти…

— Но почему тогда я ничего не чувствую? Да и не видно, чтобы туда тянуло кого-то из нейферту…

Джеймс пристально рассматривал утопающий в сумерках и тумане ближайший колодец. С вымощенным камнями жерлом, он находился в каких-то трех дюжинах шагов и вовсе не выглядел опаснее, чем обычная яма, у которой нет ограждения. Жажда рыцаря, конечно же, мучила, ведь он не пил со вчерашнего дня, но прыгать на дно, в отравленную воду пока не хотелось.

— А Красные Шапки знают, где можно ходить и как, — уклончиво ответил Крысь. — Только они этим путем караваны водят, сюда даже Рыцари-мстители носа не кажут. Вот принц Стрегги Куори-Тин, поди, и решил, что встать лагерем здесь надежнее всего будет — погони из Терненби опасаться не нужно. Весь прошлый день на небо поглядывал — не летят ли преследователи, а тут хоть бы раз обернулся… Что, в общем-то, нам и требовалось. — Хвостатый помусолил перо во рту и сделал очередную пометку в своей книжице.

С другой стороны лагеря все громче доносились злобные крики и грязные ругательства — знатные нейферту публично, не стесняясь в выражениях, выясняли отношения между собой. Ругались принц Стрегги и Норкан из семьи Дворн, поводом послужил, разумеется, случай с розалитом, при этом каждого из спорщиков в ссоре поддерживала активная группа из пяти-шести единомышленников, остальные нейферту с интересом наблюдали за происходящим.

— Вот же их зацепило — не расцепишь, как два репейника, — философски заметил Крысь. — До драки-то все равно не дойдет — без живого Норкана принцу розалита в Фер-Нейн нипочем не доставить, а Норкану при мертвом принце лучше самому на меч броситься. Но покричать надо — для поддержания авторитета. Политика… А нам тут сидеть без еды и питья, пока благородные «Носы» не наорутся вдоволь. Впрочем, пока Красные Шапки заняты, пойдемте-ка, мастер Джеймс, проведаем мастера Норлина.

— Где он? — Молодой рыцарь моментально вскочил.

— Здесь, рядом. Идемте.

Идти и в самом деле не пришлось далеко. Крысь привел Джеймса к ничем не выделяющемуся караванному фургону, соседствующему с двухэтажным фургоном принца, и молодой рыцарь тут же торопливо заглянул внутрь, отдернув задний полог. Завернутый с ног до головы в белый саван, сэр Прокард Норлингтон лежал без движения, обратив широко раскрытые глаза в сторону Джеймса. Грудь его едва вздымалась, и всем своим видом он напоминал больше покойника, чем живого человека. По правую руку от рыцаря лежал его фламберг, у изголовья были аккуратно сложены кольчуга и одежда.

— Он ведь жив? — на всякий случай уточнил Джеймс.

— Больше жив, чем не жив, хотя это и не очень заметно, — ответил Крысь. — Разум его заклят и погружен в сон, а кровь почти остыла. В таком виде существо с теплой кровью и в самом деле превращается в вещь, своего рода товар на продажу. Но заклятие нейферту обратимо, хотя и существует определенная опасность забыть собственное имя.

— Почему со мной не поступили так же? — спросил молодой рыцарь.

— Норкан, алчный гоблин, не пожелал охлаждать вашу кровь, — ухмыльнулся Крысь. — Крысю удалось убедить его в том, что он очень завидует гладколицему красавчику Вернике, поэтому ему потребуется вся сила вашей крови — все ее тепло и спелость.

— Тогда почему ты не сделал того же и для него? — Возмущенный до глубины души Джеймс указал на лежащего без движения старозаветного паладина.

— Увы, Крысь вовсе не всемогущ, — тяжело вздохнул хвостатый — кажется, он искренне переживал по данному поводу. — И выбирая между вами двумя, он сделал очевидный выбор в пользу вас, мастер Джеймс.

— Мерзавец. Ты мог бы его спасти! — Джеймс был бесконечно зол на лживое создание, которое, должно быть, из одного только чувства мести позволило лишить разума его спутника.