— Знаете, вы немного похожи на англичанку, — закинула удочку Марджори. — Наверное, годы, проведенные в Англии, оставили свой след? — Марджори нужен был предлог, чтобы отвлечь их от общей беседы.

— Моя мать англичанка. Она много лет прожила в Беркли, но акцент все равно остался.

Хозяйка понимающе кивнула, увлекая гостей за собой. Оказалось, что мать Джейн живет в Эрколоджи, построенной в зоне Залива. Она могла себе это позволить, потому что пишет новеллы.

— О чем же, собственно, она пишет?

— Она пишет новеллы в готическом стиле под абсурдным псевдонимом — Бродячая Кассандра.

— Господи! — воскликнула Марджори. — Да я ведь читала несколько ее вещей. Они прекрасно написаны, учитывая жанр таких произведении. Потрясающе, я познакомилась с ее дочерью!

— Знаете ли, — вмешался Грэг, — ее мать — великолепный образчик люден, воспитанных в духе старинных традиций. Она еще совсем не старая, ей около шестидесяти, так, Джейн? Она переживет нас всех. Здорова, как лошадь, и малость с приветом; занимает высокие посты в Движении за культуру старшего поколения. В Беркли сейчас много таких людей, и она хорошо вписывается в их среду. Гоняет на велике, спит с самыми разными людьми, увлекается мистической чепухой. Трансцендентный змеиный яд. В общем, жизнь бьет ключом, да, Джейн?

Видно, это воспринималось как их любимая шутка. Джейн весело рассмеялась:

— Ты такой неуемный ученый, Грэг. Просто ты и мама живете в разных мирах. Только подумай, какой шок ты испытаешь, если после смерти подтвердится мамина правота. И все же я согласна, что в последнее время она стала немного эксцентричной.

— Ну да, как месяц назад, — добавил Грэг, — когда она решила раздать все свое имущество беднякам в Мехико.

— А зачем? — поинтересовался Джеймс.

— В знак поддержки испанских регионалистов, — пояснила Джейн, — которые хотят превратить Мексику и западную часть США в свободную зону, где люди смогут переезжать с места на место, если экономически им это выгодно.

— А не произойдет ли тогда миграции мексиканцев на север? — нахмурился Джеймс.

— Возможно, — пожала плечами Джейн, — но испано-язычное лобби в Калифорнии такое сильное, что оно, похоже, даже и выиграет.

— Странный образчик государства всеобщего благоденствия, — прошептала Хитер.

— Я бы назвал это “прощай, государство”, — вставил Грэг.

Взрыв смеха после этой фразы удивил Марджори. Похоже, это был повод разрядить накалившуюся атмосферу.

Позже Маркхем отвел Ренфрю в сторону и спросил, как продвигается эксперимент.

— Боюсь, что наши возможности ограничиваются значительной величиной времени реакции.

— М-да, понимаю. Нужна американская электроника, — кивнул Маркхем. — Я проделал расчеты, о которых мы говорили, как нацелить тахионы на 1963 год с достаточной степенью надежности и так далее. Думаю, все должно сработать. Граничные условия не так страшны, как мы думали.

— Великолепно. Полагаю, у нас будет возможность применить эту технику.

— Кроме того, я разнюхал кое-что. Я знаю сэра Мартина, босса Петерсона, с тех пор, когда он работал в Астрономическом институте. Я дозвонился до него, и он обещал вскоре сообщить нам решение.

Ренфрю приободрился и на какое-то время перестал нервничать.

— А почему бы нам не подышать свежим воздухом? Сегодня очень приятный вечер, тепло, и еще не стемнело. — С этими словами Марджори открыла застекленную дверь и стала выпроваживать гостей из дома. Она надеялась, что Маркхемы отдадут должное ее саду. Так и произошло. Сильный запах жимолости чувствовался уже у дверей. Гости разбрелись по саду, под ногами скрипел гравий.

— Как в Калифорнии, нормально? — обратился Джеймс к Маркхему.

Марджори, прислушавшись, уловила некоторые фразы из ответа Маркхема:

— Руководство не закрывает Университетский городок Дэвиса, пока… Что касается нас — я сейчас работаю на полставки. И это благодаря профсоюзу.., мощное средство.., профессора объединились с конторскими служащими теперь.., эти чертовы студенты хотят, чтобы им читали курс по коммерции…

Когда Марджори посмотрела на него, беседа прекратилась.

Грэг потихоньку отстал от компании и остановился у края внутреннего дворика. Заметив его грустное лицо, Марджори подошла поближе.

— Я понятия не имела, что дела обстоят так скверно.

— Теперь везде так, — сказал он тусклым голосом уставшего от жизненных перипетий человека.

— Ну, — она старалась ободрить его, — мы здесь надеемся, что скоро все изменится к лучшему и лаборатории снова откроются. В колледжах настроены очень оптимистично в отношении…

— Если бы желания были лошадьми, то нищие — всадниками, — кисло усмехнулся он. Затем, взглянув на Марджори, добавил:

— Или же так: “Если бы лошади никуда не годились, то всадники стали бы нищими”. Я вообще люблю перефразировать клише, а вы?