. — О, Гордон, — поднимаясь, весело сказала Пенни, сидевшая рядом с незнакомцем. — Это — Клиффорд Брок.

Незнакомец встал. На нем были брюки цвета хаки и коричневая шерстяная рубашка с застегнутыми на пуговицы карманами; пара кроссовок валялась рядом с вещевым мешком около тахты. Мужчина был высокий и плотный, по лицу блуждала ленивая улыбочка, от которой вокруг глаз собирались лучиками морщинки.

— Рад с вами познакомиться, — произнес Клиффорд Брок. — Неплохое местечко вы себе отхватили. Гордон пробормотал приветствие.

— Клифф — мой старый школьный товарищ, — проговорила Пенни. — Это он взял меня тогда с собой на скачки.

— О, — сказал Гордон таким тоном, будто это объясняло все.

— Не хотите ли попробовать “Старого дедушку”? — предложил Клифф, ставя на кофейный столик открытую бутылку. Он по-прежнему улыбался.

— Нет-нет, спасибо. Я как раз ходил сейчас за вином.

— А у меня тоже есть, — сказал Клифф, вытаскивая из-под столика пятилитровую бутыль.

— Мы только что вернулись из магазина, — вставила Пенни, на лбу у нее блестели капельки пота. Это было “Бруксайдское красное” — они обычно использовали его для готовки.

— Подождите, я сейчас принесу из машины, — сказал Гордон, обходя предложенную Клиффом бутыль.

На улице приятно веяло прохладой. Гордон внес ящик в дом, поставил часть бутылок в холодильник. Затем откупорил одну и, хотя вино было теплым, налил себе стакан. В гостиной Пенни, слушая неторопливую речь Клиффа, расставляла блюда с запеченной картошкой и моченой фасолью.

— Ты целый вечер провел у Лакина? — спросила она, когда Гордон расположился в кресле-качалке.

— Нет, я задержался потому, что зашел за покупками. А у Лакина оказалось обычное сборище с хлопаньем по плечу. — Трудно было себе представить, что такие люди, как Роджер Исааке или Герб Йорк, могут хлопать по плечу почтенного философа, как старого приятеля в пивной, но Гордон не стал уточнять.

— И кто же это? — спросила Пенни, интересуясь из вежливости. — Кого они себе вербуют?

— Говорят — критик-марксист. Он о чем-то там долдонил, но я немногое понял. Нечто вроде того, как капитализм нас угнетает и не дает высвободить нашу творческую энергию.

— Университеты очень любят нанимать красных, — изрек Клифф, моргая, как сова.

— Я думаю, что он коммунист только теоретически, — Гордон решил спустить намечающийся спор на тормозах, так как ему не хотелось вставать на чью-либо позицию.

— Ты думаешь, его все-таки возьмут к вам? — Пенни явно старалась оживить беседу.

— От меня там ничего не зависит. Это гуманитарный факультет. Все отнеслись к нему очень уважительно, кроме Фехера. Этот парень сказал, что при капитализме человек эксплуатирует человека, а Фехер ткнул пальцем в его сторону и заявил, что, конечно, при коммунизме все наоборот. Шутка вызвала добродушный смех, однако Попкину это не понравилось.

— Если вы не были в Лаосе, красным вас учить нечему, — проворчал Клифф.

— А что он сказал о Кубе? — настаивала Пенни.

— Насчет ракетного кризиса? Ничего.

— Ну вот, — сказала она торжествующе. — А что он написал?

— Публикаций очень мало. Одна из его вещей называется “Одномерный человек”.

— Маркузе. Это Герберт Маркузе, — сообщила Пенни.

— Кто это? — пробормотал Клифф, наливая себе в стакан “Бруксайдское”.

— Интересный мыслитель, — пожала плечами Пенни. — Я читала его книгу.

— О красных больше узнаешь в Лаосе, — повторил Клифф, поднимая пятилитровую бутыль на плечо, чтобы из нее стало удобнее наливать. — Выпьем? — предложил он.

— Я пас, — Гордон накрыл стакан рукой, как будто опасаясь, что Клифф ему все равно нальет. — Вы что, были в Лаосе?

— Конечно, — сказал тот, смакуя выпивку. — Я знаю, что этому вину далеко до вашего, — он показал стаканом, и вино заплескалось, — но оно гораздо лучше того, что мы пили там, это я вам говорю точно.

— А что вы там делали?

— Специальные войска, — ответил он, в упор глядя на Гордона.

Гордон молча кивнул. Ему стало слегка не по себе. Из-за учебы в высшей школе он получил отсрочку от военной службы.

— И как там? — задал он дурацкий вопрос.

— Хреново.

— А что военные думают насчет решения кубинского ракетного кризиса? — спросила Пенни серьезным тоном.

— Старина Джек на той неделе честно заработал свои деньги. — Клифф сделал большой глоток вина.

— Клифф вернулся насовсем, — пояснила Гордону Пенни.

— Верно, — подтвердил Клифф. — Раз и навсегда. Меня отправили в Эль-Торо. Я знал, что старушка Пенни где-то поблизости, заехал к ее отцу, и он дал мне адрес. Я и подъехал на автобусе. — Он легко помахал рукой, настроение у него изменилось. — Старик, я хочу сказать, все нормально. Я просто давний друг. Только и всего. Так, Пенни?