— Хотел бы я знать, кто применяет это в низовьях Амазонки, — сказал Рамсей.

— Русские? — Ситуация теперь казалась Гордону вполне реальной.

— Но в чем здесь стратегическое преимущество?

— Может быть, тут сыграли роль какие-то случайные обстоятельства?

— Не знаю… Вы все еще не выяснили, почему получили это через вашу ЯМР-установку?

— Нет.

— А что за чепуху нес Сол Шриффер?..

— Это не моя идея. Забудьте ее, — отмахнулся Гордон.

— Мы не можем забыть ЭТО. — Рамсей поднял фотографию рыбы.

— Да, ЭТО мы забыть не можем.

— Хассингер хочет немедленно опубликовать сообщение.

— Не возражаю.

— Вы уверены, что не работаете на оборонное министерство?

— Конечно, нет. Это была ваша идея.

А вы ее не опровергли.

Скажем, я не хотел раскрывать свои источники. Вы же видели, что произошло, когда Шриффер схватился за них.

— Да-а. — Рамсей посмотрел на него пристально-оценивающим взглядом. — Вы хитрец.

Гордон решил, что это несправедливо.

— Это ведь вы стали говорить о министерстве обороны. 1-то ничего не сказал.

— Ну хорошо, хорошо, все-таки не без фокусов. Гордону очень хотелось бы знать, не называет ли его Рамсей про себя “скользким евреем”. Однако он тут же одернул себя: “Господи, это паранойя! Я начинаю думать, как моя матушка, которая считает, что гои так и норовят до тебя добраться”.

— Сожалею, — сказал Гордон. — Я просто боялся, что вы не возьметесь за эту работу, если я не промолчу, ну и… — Все в порядке, ничего не случилось. Черт подери, вы подсунули мне фантастическое дело! Это действительно очень серьезная вещь. — Рамсей постучал пальцем по фотографии.

Они молча смотрели на нее и думали. Губы у рыбы раздулись, как баллоны, цвет их был просто ужасен. В наступившей тишине Гордону стали слышны звуки, доносившиеся из лаборатории: регулярные постукивания и тиканье, ритмы и голоса. Нуклеиновые кислоты искали друг друга в стеклянных капиллярах. Запахи реактивов носились в воздухе. Лился рассеянный свет. Тик-так, тик-так.

С обложки “Лайфа” смотрел Сол Шриффер. Уверенный вид, небрежная поза, рука опирается на станину Памарского телескопа. Статья называлась “Борющийся экзобиолог” и пестрела фотографиями: Сол, вглядывающийся в снимок Венеры; Сол у панели управления радиотелескопа в Грин Бэнке. Один параграф был посвящен посланию, полученному на ЯМР-установке. Рядом с большими магнитами стоял Сол, а на заднем плане виднелся Гордон, который смотрел в пространство между магнитными полюсами, явно ничего не делая. Рука Сола тянулась к какой-то проводке, словно он собирался что-то поправить. Сигналы, полученные на ЯМР-установке, описывались как “противоречивые” и “весьма сомнительные с точки зрения большинства астрономов”. Далее приводились слова Сола: “В этой области у вас появляются какие-то шансы. Иногда вы проигрываете, но потом происходит прорыв”.

— Гордон, твое имя упомянуто здесь только один раз.

— Не забывай, что статья о Соле.

— Но ведь именно из-за тебя он здесь появился. Он катается на твоем…

— На моем успехе? — спросил он насмешливо.

— Да нет, но…

Гордон бросил на стол Рамсея чертеж.

— Я не давал вам копию этого? Рамсей поднял листок и наморщил лоб.

— Нет. А что это?

— Еще одна часть сигнала.

— Припоминаю. Это показывали по телевидению?

— Да, Шиффер.

Рамсей внимательно рассматривал пересекающиеся кривые.

— Знаете, я как-то ничего не думал об этом в тот момент. Но…

— Да?

— С моей точки зрения, это выглядит как какая-то молекулярная цепочка. Вот эти точки…

— Те, что я соединил?

— Да. Вы первый их нарисовали?

— Нет, сначала Сол расшифровал их из кодированной последовательности. Ну, что вы скажете?

— Может быть, это не просто набор кривых, а точки — молекулы. Или атомы — азот, водород, фосфор.

— Похоже на ДНК.

— Нет, тут что-то посложнее.

— Комплексное или более сложное?

— Ч-черт, я не знаю. А какая разница?

— Вы полагаете, это может иметь какое-то отношение к тем длинноцепочечным молекулам?

— Возможно.

— Вот эти фирменные названия — “Дюпон” и “Спрингс” какой-то…

— “Дюпон аналаган 58” и “Спрингфилд AD45”.

— Это не может быть одним из этих продуктов?

— Я вам уже говорил, что они не существуют.

— Ну ладно, ладно. А чем-то вроде этого может быть?

— Да. Послушайте, а почему бы мне не разобраться в этом самому?

— А как?

— Ну, обозначить атомами какие-то участки в цепях.

— Так же, как Крик и Уотсон разбирались с ДНК?

— Примерно.

— Прекрасно. Если это поможет разрешить…

— Вы не очень-то полагайтесь. Главное — эксперимент. Потери кислорода, рыбы. Мы с Хассингером собираемся сразу же опубликовать результаты.

— Очень хорошо.

— Вы не возражаете?

— А почему?

— Я хотел сказать: Хассингер считает, что мы должны написать статью вместе. Если бы вы и я захотели написать относительно послания и его содержания… Но Хассингер говорит, что это должно быть написано порознь.