Гринольв умер. В моей груди что-то неприятно булькнуло, а потом наружу вырвался странный звук, нечто среднее между смехом и болезненным воем. Я какое-то время прислушивалась к этой какофонии, сотрясаясь всем телом и ощущая на себе встревоженные руки Павлика Эро.

— Сонюш, милая… — шептал он, пытаясь прорваться ко мне сквозь мою истерику.

— Сонечка, — где-то в отдалении причитал Гаврик.

— Хватит! — рявкнул, наконец, Ларс, а я почувствовала, как по позвоночнику прокатилась мощная силовая волна, и после этого действительно успокоилась.

— Ты прав как никогда, братишка, — проговорила я, вытирая внезапно повлажневшее лицо. — Хватит. Я отправляюсь домой. Больше ни один житель этой проклятой Волчьей долины не подойдет ко мне ближе, чем на сто метров.

— Ты тоже житель этой долины, Соня, — неожиданно мягко произнес Ларс и подался в мою сторону, протянув повернутую вверх ладонью руку, словно и в самом деле ожидал, что я сейчас шагну ему навстречу, забыв обо всем.

— Прости. Я не мог тебе сказать раньше, я…

— Мне решительно все равно, — перебила я. — Честное слово. Просто наплевать. Я завязываю с волками.

— Ты не можешь говорить это серьезно, — Ларс нахмурился. — Ты тоже волк.

— Я! Не! Такая! — проорала я, яростно сжимая кулаки. — И если для того, чтобы доказать это, надо отказаться от своей животной сущности. Я откажусь. Я запру ее в человеческом теле навсегда, я уеду отсюда, я никогда не вернусь. Я просто не могу больше быть оборотнем. Меня от вас ото всех мутит.

Тишина, наступившая после моего яростного крика, нарушалась только оглушительным грохотом сердца в моих ушах, да еще шорохом расстроенных мыслей, поэтому незнакомый голос, прозвучавший вдруг над нами, стал неожиданностью для всех.

— Все-таки женщинам надо запретить законодательным актом высказывать свои мысли вслух. Никогда не слышал большей глупости.

Мы все развернулись на голос и увидели крупного пожилого мужчину, стоявшего на пороге Зала предков и с любопытством смотревшего на всю нашу компанию.

— Даже если эти женщины так хороши, как ты, маленькое сокровище, — закончил мужчина, глядя в мои недоумевающие глаза.

— Да что за хрень! — взревел Ларс, озвучивая мои мысли. — Что ж от вас от всех ни черта не пахнет ничем!?

— Вы кто? — спросил Гаврик и переместился поближе к Паулю, который вдруг понимающе хмыкнул и проворчал:

— Божественное явление, как я понимаю…

— Фенрир… — выдохнул Ларс и сжал кулаки.

— Дурдом, — пробормотала я, окончательно сдаваясь, а затем, повинуясь внезапному импульсу, оглянулась на мужа и попросила:

— Поль, забери нас, пожалуйста, домой.

— Твой дом здесь, — рыкнул в мою сторону новый оборотень, а Пауль едва заметно шевельнул кончиками пальцев, и мужчина замер на месте, гневно сверкая на нас черными молниями глаз.

— Уп-с. Неожиданность, — хохотнул сыщик, выпуская меня из объятий и оплетая того, кого Ларс назвал Фенриром, коконом сдерживающих силу заклятий. — Не знаю, на что вы рассчитывали с вашим хозяином, но явно не на это.

— У меня нет хозяина, — Фенрир дернул плечами, пытаясь вырваться из магического захвата, и это ему почти удалось. Почти. Потому что Павлик быстро исправил допущенную ошибку, заклятие замкнулось и вокруг оборотня засияло едва заметное даже при переходе на магическое зрение поле.

— Конечно-конечно, — легко согласился сыщик. — Так мы ему и скажем, когда он появится.

— Может быть, объяснишь? — Ларс недовольно оскалился.

Не знаю, из-за чего он злился больше. Из-за того ли, что я не восприняла с должной радостью наше с ним внезапное родство. Или из-за того, что Пауль помешал ему реализовать планы мести. Либо еще по какой другой причине… Я лично думаю, что в волчонке просто вскипела кровь лидера, именно она не позволяла ему смириться с тем, что кто-то смеет ему указывать, решать за него и не считаться с его мнением.

— Обязательно, — сыщик довольно кивнул, но затем вдруг посмотрел на меня и произнес:

— Милая, ты же ведь не просто так сюда пришла? Возьми, что тебе надо, а потом переместимся в менее мрачное место… Как-то у меня мороз по коже от всех этих черепов.

Стараясь не смотреть на мертвого волка, я прошла до нужного стеллажа, а затем двумя руками сняла с полки то, что осталось от бывшего вожака клана Лунных Волков Арнульва Бешеного. Прикасаться к нему было неприятно даже сейчас, когда после его смерти прошло столько лет, поэтому я молча вручила свою ношу сыщику и пожала плечами, ответив на его удивленный взгляд: