Первый: Андрей, здоровяк, под два метра, капитан, бывший лётчик. Вроде бы мужик ничего, но был слабоват на выпивку, вследствие чего был довольно безвольный. Из-за этого его и турнули с армии. Так-то, по виду не скажешь, что он с «сюрпризом»… Тем более – мужик видный, красивый и, что самое важное для женщин – «свободный». И женщины к нему липли как мухи. Но когда выпьет, вот это безволие проявлялось во весь рост.

Второй: Вадим, майор с исправительной системы, с украинской фамилией и сильным хохляцким менталитетом – «Всё к себе…, всё под себя…, моя хата с краю – ничего не знаю»…. И очень «мутный», отчего сразу же не пришёлся «ко двору». И может быть его и турнули бы сразу, но острая нехватка оперативных дежурных сдерживала этот порыв начальства. И Группы Быстрого Реагирования их вообще не воспринимали на нюх. Если со мной хоть и спорили, пытаясь оспорить мои решения, но я настаивал и настойчиво гнул свою линию и они с видимым неудовольствием, но выполняли мои указания, что очень раздражало их. А те пускали на самотёк или спуливали принятие решения на своих помощниц, с которыми у Групп были вполне лояльные отношения. Хотя им тоже приходилось частенько с ними ругаться.

И вот через два месяца я «закусился» с Юрой Булатовым, который дежурил со мной. Отдал приказ по радиостанции выдвинуться к одному из объектов. Может быть я и перегнул с тональностью приказа, может что ещё Булатову послышалось в этой тональности. И он вместо того, чтобы ехать пустился в очередное пререкание по радиостанции. Пришлось проявить жёсткость и они всё-таки выехали, пообещав вернуться и разобраться с «бурым» дежурным.

Со мной стояла Катя и она стала очень переживать после такого многообещающего желания пообщаться, понимая, что Юра Булатов так просто слов на ветер не бросал. А я морально готовился к схватке – как к словесной, так и к горячей фазе.

Драться не боялся. Тоже был не хиляком и не последним бойцом. Даже если и проиграю схватку – обидно не будет, так как прекрасно понимал, что есть миллионы мужиков, которые сильнее меня, умнее и моложе, отчего и реакция лучше. Хотя я думаю у Булатова хватит благоразумия не доводить дело до банальной драки.

Булатов ворвался в комнату оперативного дежурного и остановился, вперив тяжёлый взгляд в меня. Но я не дрогнул и не стал оправдываться, что он логично ожидал и ему пришлось самому переходить в наступление.

Выслушав гневливо возмущение с вполне конкретными обещаниями физического воздействия, я спокойно предложил.

– Юра, если у тебя есть желание расставить все точки над «I», то давай не будем этого делать здесь. Здесь просто места нет, а спустимся в вашу комнату и там, без лишних свидетелей, обсудим все вопросы и со всех сторон. Может быть и с обоюдным удовольствием поваляем друг друга… Если, конечно, возникнет такое желание… Мне вот этого…. пока не хочется. Но если хочется тебе…? Ну…, давай…

– Хочется…, – буркнул Булатов и, круто повернувшись, исчез из дежурки.

– Борис Геннадьевич, не ходи, – всполошилась Катя.

– Аааа…, – махнул рукой в ответ, – рано или поздно это должно было случиться. Так пусть это будет сейчас. Пока я в боевом настроении…. Но я, Катя, как опытный командир, возьму сейчас паузу в минут десять. Так что не переживай – либо он «перегорит» за это время, либо… Всё-таки я надеюсь он «перегорит».

В комнате охраны к моему удивлению была не только Группа Булатова, но и сидел Вовка Абрамов со своим напарником, которые в это время должны были быть на базе Группы на другом конце города. И все они явно ждали меня и явно не для мирного разговора, что меня неприятно удивило. Но марку надо было держать и первым делом я наехал на Абрамова.

– Я не понял – А что ты здесь делаешь? У тебя район брошен и не прикрыт…

Володя окинул меня недружелюбным взглядом, но ответил спокойно: – Вот сейчас с тобой разберёмся и поедем к себе в район. Ничего с ним не случится…

– Хорошо, только я пришёл сюда выяснять отношения с этой Группой, а не с твоей… Или у вас тоже есть какие-то претензии к выполнению мною обязанностей оперативного дежурного?

Вот тут-то Булатова прорвало и он разразился площадной бранью в мой адрес и я настороженно сделал шаг назад, чтобы прикрыть спину. А когда он замолк, чтобы набрать новую порцию воздуха в лёгкие, опередил его.

– Булатов, я не понял…?! А других слов кроме матерных, что ли нет? Вроде бы не с деревни приехал…

Булатов открыл рот и закрыл его, яростно сверля меня взглядом, но потом разом обмяк и перешёл на нормальный язык.

– Так…., Цеханович, нам не нравиться, как ты работаешь….

– Стоп…, Стоп, Юра. Оценку моей работы может дать только начальник охраны Виктор Николаевич и директор. Если тебе не нравится что-то в моей работе… Вон…, подымись в офис и изложи…

– Я не стукач и мы тут сами разберёмся без всякого начальства.

– Хорошо…, – я тоже с ходу вошёл в раж, – хорошо. Так что тебе больше не нравится – я лично или как я отдаю приказы? Но сразу хочу сказать – сюсюкаться не собираюсь. Не в бирюльки играем и за нашими спинами не копейки, а очень приличные деньги…. Так что не нравиться? Конкретно…?

Но Булатов молчал. Скорее всего он пытался сходу сформулировать претензию и у него не получалось, а пауза неприлично затягивалась. Надо было что-то говорить и гнать дальше «свою пургу». Булатов попробовал, но ошибся с тональностью. А может быть, видя, что я не испугался, не дрогнул, решил сгладить остроту ситуации.