— Аллка! Бросай все! Немедленно!

— Ты не представляешь! Что тут твориться!

— Мы сейчас идем в гардероб театральной студии, будем выбирать костюмы. Прикинь!!! Макарова, ты только представь! Я, жительница снежной планеты Морозяка. Уууууу…

— Аллочка, у тебя выпадет челюсть: Я буду в платье снежной королевы! Прикинь, да!!! Или ведьмы! А может быть волшебницы! Вооще, круть! А Нинка будет инопланетянкой! Такая вся в зеленом. А Галька, жительница с планеты "Пустынь", в желтом, как змея. А Ирка…

— Короче, Алла… — первая девчушка с трудом вернула трубку в свои руки. — Срочно бросай никому не нужную картошку, бегом хватай такси и срочно приезжай, нам надо хотя бы немного порепетировать двигаться в костюмах. Всё, ждём тебя.

— ????? — непонятная тишина и скрип зубов с обратной стороны трубки, пытающееся что-то придумать, чтобы отпроситься с ответственного семейного мероприятия.

— Пи-пи-пи-пи, — красноречиво подгоняло её мысли в ответ.

Спустя несколько минут из той же телефонной будки.

— Оллё, Лехан? — произнес длинноволосый парень, в темно-зеленых, расклешенных брюках, дорогом, песочного цвета пиджаке с накладными карманами.

— Хай!

— Узнал?

— Ага. Сто лет не слышал, двести не видел, триста не встречал!

— Слушай, хочешь приколоться, как два лошапеда облажаются?

— Приходи сегодня в ДК. У нас такой "улётный" сейшен намечается, что потом у тебя неделю живот будет болеть от смеха.

— Верняк, тебе говорю.

— Ага.

— Помнишь комсомольского чувака Валеру?

— Тот, который ещё за тобой постоянно бегает и слёзно просит записать музыку?

— Ну, шизик, длинный, косматый такой. Ты ещё его старпёпером называл?

— Блин! Вспоминай! Он по весне притаскивал к тебе довоенные песни Любови Орловой, и просил включить их в список танцевальной программы. А ты послал его на… Ну, туда, далеко… патефон под пластинки искать.

— Ааа, вспомнил! Молодчага!

— Так вот… Прикинь! Вечером, он! проводит дискач. С каким-то чудиком задрипаным. С тематикой про космос и комсомол. Причем, у этого корефана голова замотана бинтами. Тот ещё музыкант. Били его что ли? А может по-пьяне, упал куда?

— Да ладно тебе смеяться! Погодь, это только начало!

— Вчера вечером подваливает ко мне, такой, весь несчастный как собака. Чуть не рыдает. Приглашает на тусовку, просит дать что-нибудь современное: Грит, Олежек, событие важное, придут только комсомольцы в парадной форме, а у меня ничего нет.

— Ну, да. Белый верх, черный низ, значок с Лениным на груди. Главное, в другой одежде не пустят.

— Да, точняк! На танцы в парадной комсомольской одежде! Совсем больные на голову.

— Да конечно никто не придет!

— Так вот, приперся вчера вечером и просит подобрать музыку… За бесплатно! Фигассе! Прикинь?

— Ага… Про космос. Про то, про сё. И главное — Новое!!! Просто так, по-товарищески. Ага… счас!

— Ну, ты знаешь меня! — говоривший в трубку гадко улыбнулся, по-заговорщицки скосил глаза. — В общем, ушёл не солоно хлебавши.

— А сегодня, с каким-то кренделем, голова у него вся в бинтах, бегают как ошпаренные по ДК. Суют нос во все дыры. Всё старье в танцевальный зал стаскивают. Новогоднюю мишуру достали! Лампы зачем-то решили поменять под потолком в зале. Проводами всё опутали. Трибуну!!! белым ватманом обклеили.

— Подожди… Это ещё не всё! Ты там со стула не упал?

— Не? Так, вот… Сейчас на ней люминесцентной краской комсомольские лозунги пишут и контуры ракеты рисуют.

— Одним словом… Леха, давай, подгребай часам к восьми. Я думаю эти комсомольцы в парадной форме будут танцевать примерно под это [38] . Ой, чувствую, будет та ещё веселуха: Ты да я, да пустой зал, исписанный комсомольскими воззваниями под музыку и песни Орловой довоенных лет.

Примерно в то же время в трёх кварталах от ДК капитан милиции Нефёдов сосредоточенно сидел за рабочим столом в своём кабинете. (Эдакий убелённый сединами "комиссар полиции Мигре" с орлиным взглядом, в случае чего пронизывающим не только человека, но и стену.)

В кабинете Нефёдова шуршала тишина: Настенные часы чётко "по закону" отсчитывали время; Вентилятор "Орбита-5р" согласно "инструкции" гнал лёгкий ветерок в сторону лица капитана. Выстроенные в ряд два телефона застыли молча по стойке "смирно".