Из воды показалась пустая сеть и заполоскалась в набегающих волнах. Старый рыбак с досадой сплюнул и, вздохнув, посмотрел на своего молодого спутника.

–  Опять ничего! Будто кто-то заклял.

–  Отдохните, дядя Хуан.

–  Придется. Устал, как собака!

Хуан лег на дно лодки вверх лицом, подложив под голову мозолистые руки. Выцветшие глаза неотрывно смотрели в темнеющее вечернее небо, лоб болезненно морщился. Его товарищу он казался раненой птицей - когда-то были крылья, была сила, радость полета… а теперь - только тоска о просторе да скрытые в душе от людей гордые слезы…

–  Педро, - вдруг окликнул спутника старик.

–  Что, дядя Хуан?

–  Для чего мы живем?

Педро с удивлением взглянул на старого рыбака. На его серьезном, бронзовом от загара лице отразилось замешательство. Минуту он колебался, потом пожал плечами.

–  Я не понимаю вопроса.

–  Как это - не понимаешь?
– рыбак так резко поднялся со дна лодки, что за бортом заплескалась вода.
– Я учу тебя уже десять лет. Разве твои университеты так-таки ничего и не вкладывают в голову?

–  Науку, знания, - усмехнулся Педро, - а то, о чем спрашиваете вы… Это в университете не изучают.

–  Тем хуже, - пробормотал старик, снова укладываясь на влажные сети.
– Тем хуже для вас… И для нас… неграмотных.

Помолчав, он добавил:

–  Уже много лет я думаю об этом. Для чего? Кому это надо?

–  Что, дядя Хуан?

–  Наша жизнь. Для чего она? Ну, вот я, например, всю жизнь гну горб, зарабатываю на пропитание… чтобы не сдохнуть. Ну, разве еще и ты… тебе помогаю. Но все равно, придет время - сдохну. И ты тоже… проживешь свой век и умрешь… Так ничего и не узнаешь, не достигнешь… Пустота… Аббат говорит, что земные страдания для спасения. Я в это не верю. Для чего спасенье? От кого? Я человек рабочий… и не хочу лодырничать в загробных мирах, да и не верю я в потусторонний рай… А здесь… нет смысла, нет дороги… Чего ты смеешься? Думаешь, старый Хуан спятил? Впал в детство, болтуном стал на старости лет? Эге?

Педро ласково положил руку на впалую грудь рыбака.

–  Нет, я не думаю этого, дядя Хуан. Не вы один задумываетесь над этим. Везде, во все времена людей волновали эти вопросы.

–  Эге ж… волновали, а ответа нет!

–  Ошибаетесь. Ответа нет, если жизнь бессмысленна. Как у нас. Бедность, грязь, темнота! А когда есть творчество, интересная работа, добрые друзья рядом… и любовь, когда красота освящает и праздники и будни - тогда этот вопрос становится лишним, дядя Хуан. Не бедность страшна, а отчаяние, не крутая дорога, а ее бессмысленность, не тяжелая жизнь, а ее бесцельность!

–  Может быть, - вздохнул рыбак, закрывая глаза.
– Может быть, ты и прав. Да ведь от этого не легче! Все равно ничто не изменится.

–  Почему не изменится?
– горячо запротестовал Педро. Разве не изменилось во многих странах на Востоке? Там живут по-другому! Там и наука действительно служит человеку и развивается быстро, не так, как у нас. Русские ракеты достигли Луны, скоро полетят на другие планеты, может быть, даже к звездам…

–  А дальше?

–  Что дальше?

–  Чем это поможет нам? Разве улучшит жизнь? Развеет паутину, которую я чувствую вокруг?

–  И улучшит, и развеет, дядя Хуан!

–  Дай бог! Может быть, и происходит в мире такое чудо, да только не у нас… а так, будто на том свете…

–  Почему же на том свете? На прошлой неделе над островом пролетал советский спутник! Ведь видели?

–  Да видел… только и того.

Рыбак внезапно умолк и прислушался. С берега донесся крик женщин и детей. Старик схватил Педро за плечо и взволнованно затряс его.

–  Смотри, смотри!

–  Что такое?

–  Падает! С неба. Видишь? Над Чертовой скалой?

–  Вижу. Вроде, человек.

–  Откуда взяться человеку? Что ты мелешь?

–  Может быть, с самолета? Не раскрылся парашют…

–  Не слышно, не гудит!

Темная фигура стремительно приближалась к поверхности моря. Послышался слабый крик. На месте падения сильно всплеснула вода. Перепуганные женщины и дети бросились бежать.

Над волною показалась рука и снова исчезла.

–  Заводи мотор!
– крикнул рыбак.

Педро дернул тросик старого подвесного мотора. За кормой весело зашумела вода и берег начал быстро приближаться. Педро, стоя в лодке, пристально всматривался в волны.

–  Ничего не видно! Еще немного, дядя Хуан. Рука, рука! Еще чуть-чуть вперед!

Из воды еще раз на мгновение показалась рука, мелькнуло бледное лицо.

–  Педро! Утонет! Скорей!

Студент, не отвечая, стал на борт и прыгнул в воду. Потянулись томительные секунды ожидания. Наконец в глубине забелела рубашка Педро. Он вынырнул возле лодки, жадно хватая ртом воздух.

–  Вот. Держите, дядя Хуан!

Совместными усилиями дядя и племянник втащили утопленника в лодку. Лицо его в сумерках мертвенно белело, глубоко запавшее глаза были закрыты, мокрые волосы прилипли ко лбу.